Одиночка

‒ Мне нравится любое время года, но только, когда не холодно. Хотя, зимой холодно, но мне тоже нравится, особенно когда снег… Когда при Луне серебрится снег.

Восторженные интонации в ее голосе вызвали у Павла приступ неприязни. Взгляд ее глаз, который всегда удивлял его своей чистотой, показался ему невыносимо беспечным. По меньшей мере, лишенным глубины, граничащий с наивностью и даже с глупостью.

‒ Так красиво, все вокруг становится белым-белым, в обычной жизни так не бывает. Вообще-то, знаешь, я такое однажды видела, когда была маленькой, в ванной, когда из нее вытекала вода, и вокруг меня стали вырастать такие белые-белые стены, белое-белое до потолка. И ничего, кроме белого... Павлик, а тебе нравится, когда снег?

Дворник под окном сгребал снег, скрежет лопаты по асфальту продирал до селезенок. Ее рассуждения казались Павлу убийственно примитивными, его раздражала ее трогательная непосредственность. Его так и подмывало спросить: «В том, что ты говоришь, есть хоть какой-то смысл?». Но вместо этого он с досадой сказал, обходя ее взглядом:

– Может, немного помолчишь! – своим детским лепетом она мешала ему думать.

Оля притихла, огоньки в ее глазах погасли, будто их ветром задуло. Углы милых губ скорбно опустились. Ему было больно видеть как она покорно прилегла на диван, прикрыв голову руками, поджав ноги к животу. Он и раньше замечал у нее какую-то детскую беззащитность. Свернувшись клубочком, она быстро уснула. Сон ее был беспокоен, она что-то взволновано говорила, но он не мог разобрать, что́? Она оправдывалась перед кем-то. Интонации ее голоса были настолько жалобны, что у него защемило сердце. Вдруг она несколько раз тихо завздыхала и всхлипнула во сне.

Жалость захлестнула его, и он увидел, почему и когда она начала принимать эту позу. Это было давно, еще в детстве, когда даже кошка была старше ее. В ее небольшой жизни она не видела ничего хорошего. Сколько невысказанных обид накопилось в ее душе, слишком доброй и наивной для этого жестокого мира. Отец пьяница, многодетная мачеха, детство в нищете и убогая жизнь. Ей же казалось, что другой жизни нет и быть не может. Он и сам с ранних лет постиг, что такое жизнь в нужде. Она затихла, погрузившись в глубокий сон, будто умерла.

Ему до остановки сердца стало стыдно. Как исправить свою резкость, как вымолить у нее прощение? Да она на него и не обиделась. Но он-то знал, что нет ему прощения. Разве любовь совместима с такими поступками? Эта единственная и мимолетная, и тут же забытая ею размолвка, до конца жизни изводила его.