Ката - дочь конунга

— Сомлел боярин, — сообщил Ждан, — да оно и к лучшему.

Теперь уже вместе они смачивали повязки в гвоздичном масле и бинтовали ноги. Потом Маша выпоила пришедшему в себя Светозару какой-то остро пахнущий чай, и он откинулся, измученный, на подушки.

— Мясом не кормить, — предупредила повитуха, и девчонка-травница согласно кивнула, — тяжко ему будет. Лучше путь овощи варят да протирают, узвары варить, поить часто.

На кухню тут же был дан указ, но Светозар и так практически ничего не ел. И вообще, вел себя отстраненно, хотя лекарей больше не гнал, понимая, что Маша не отстанет. Под воздействием успокоительных трав он много спал, измученный процедурами. Маше хотелось пожалеть его как-то, но, чувствуя холодок с его стороны, она не делала попыток к сближению.

Незаметно прошла неделя. Еще в Новгороде привыкнув вести для себя календарь, Маша отчеркивала на деревянном косяке черточку за прошедший день. Они перепробовали множество средств, все, что советовала ей новгородская целительница, и способы местных тоже. Спросив позволения, девчонка-травница привела своего двоюродного деда, который был единственным ее родственником и научил внучку секретам целительства. Согбенный старик вошел с поклоном в комнату, давно превратившуюся в палату, и тут же подошел к больному.

— Антонов огонь это, — осмотрев ноги уверенно проскрипел он, — да и боярин знает это, ему, воину, положено знать. Печень надо прикладывать, иначе помрет он.

— Какую печень? — всполошилась Маша.

— Знамо какую, — у старика тряслась голова, и от этого он казался совсем древним, — говяжью аль баранью. Но перед этим надо ноги проколоть в красных местах, чтобы злая кровь выходила.

— Может и спасете, — добавил он, — знавал я воинов, которых так вылечили. Руку спасли одному, а то тоже готовился помирать.

Никто точно не знал, как нужно прокалывать и что прикладывать. Светозар вообще запретил себя трогать, снова ругался и гнал добровольных помощников, требовал, чтобы Маша возвращалась домой и оставила его в покое.

Она устала плакать. Прячась от мужа в дальних покоях, Маша рыдала отчаянно, заглушая всхлипывания платком. Ей было страшно, она видела, что он перешел грань, когда перестают бояться смерти и ждут ее как избавления от страданий. Ежедневные процедуры если и помогали, то этого было незаметно, было то лучше, то хуже, и помогал теперь только успокоительный отвар, к которому Светозар пристрастился и требовал постоянно. Маша не хотела принимать решение сама и решила посовещаться с Ратибором. Сын Светозара сначала опасливо расспрашивал, потом, подумав, согласился, что выхода нет. Боясь проводить процедуру самостоятельно, Маша попросила Ратибора найти хирурга, долго объясняла, что она имеет ввиду. Ратибор метнулся на княжеский двор и вернулся с лекарем-северянином. Лекарь был среднего возраста и среднего роста, разговаривал с акцентом и с порога заявил, что больной уже практически на том свете, и резать его это только мучить исстрадавшуюся плоть. Однако, он быстро поменял мнение, когда увидел плату за визит. Ради операции на дворе закололи молодого бычка, и Маша с содроганием смотрела на темно-красную печень, лежащую на круглом блюде.