В аду любят погорячее

— С чего вы вообще решили, что я буду вас трахать? — сухо спросил я.

Маленькая ложечка проскрипела по разломанному панцирю. Собрав остатки, Ида отправила содержимое себе в рот и скривилась, будто проглотила слизь.

— А вообще не очень приятный… И что в нем особенного? — она оттолкнула от себя тарелку с истерзанным крабом. — Может, у него член огромный?

— Обычный, — Волчица наколола на вилку еще один пластик сырого мяса. — Я с ним трахалась.

— Ну может, тогда трахается хорошо? — не унималась ее коллега.

— Обычно, — лениво отозвалась Волчица. — Он вообще весь обычный с головы до ног.

В их интонациях не было ни капли интереса — они будто перечисляли набор качеств, обсуждая меня как вибратор из каталога перед покупкой.

— Ну обычные лучшими не становятся, — Виви сделала глоток мутной красной жижи из своего бокала. — Значит, есть в нем что-то. Хоть с виду и не скажешь…

— А если ему просто повезло? — Волчица отправила мясо в рот. — Сейчас же везет, а он, дурачок, не понимает…

С каждой их фразой я все больше чувствовал себя Алисой, попавшей на безумное чаепитие. Правда, вместо чая тут пили черт пойми что. Пора уже выбираться из этой Страны Чудес.

— Дай мне какое-нибудь нормальное задание, — уперевшись глазами в Виви, с нажимом произнес я, — и я все сделаю!

В комнате мгновенно повисла тишина, а затем вилка со звоном упала на тарелку.

— А чем это ненормально? — холодно спросила Волчица.

— Ты что, нас не хочешь? — Ида игриво надула губки. — Мы что, тебе не нравимся?

Их хозяйка молча прищурилась. На меня словно смотрели три хищницы из полумрака, отслеживая каждый мой жест. Чем дольше я препирался, тем сильнее жег медальон на груди, даже несмотря на все показное безразличие их интонаций. Казалось, они в любой момент были способны наброситься и уволочь меня за собой. Красное покрывало на кровати уже напоминало огромную лужу крови, где мне не особо хотелось очутиться.

— Ну вообще-то да, — ответил я, — не нравитесь.

— И чем? — тут же спросила Виви.

Ее голос прозвучал абсолютно спокойно — так же спокойно, как опытный охотник ставит капкан. Время в комнате будто застыло. Три пары глаз все глубже впивались в меня, подгоняя с ответом. Предложи они просто потрахаться, я, возможно, и согласился бы — но меня тут явно хотели поиметь. Уже то, как все это подавалось, само по себе было унизительно.

— Потому что мы су-ки!.. — Волчица почти пропела. — А он не трахается с суками. У него принципы!

Она вытянула из кармана мятую пачку сигарет и, чиркнув зажигалкой, затянулась — так глубоко, словно кончила от собственных слов.

— Жизнь — сука, — бросила Виви, постукивая фиолетовыми ногтями по столу, — поэтому и я тоже.

По воздуху расползся удушливый табачный дым, показавшийся в свете бордовых ламп кроваво-красным. Я небрежно развеял его ладонью. С чего это жизнь-то — сука? За себя учись отвечать.

— К счастью, — продолжила демоница, — у нас есть кое-что, чтобы бороться с принципами…