Экспансия II [1987]

— Рассказывай, — попросил Роумэн. — «Грустно» к тому, что ты пережила, — неприложимо. Рассказывай.

— Рассказывайте, Крис, это страшно, но это надо знать, — сказала Элизабет, — да, Спарк?

— Сколько тогда вам было лет, Крис? — спросил Спарк.

— Это не моя история, Грегори, я хочу рассказать историю моей подруги... Хотя... Увы, история в определенной мере типическая... Ей... моей подруге тогда было... двадцать два года. Так вот, однажды семья облегченно вздохнула, потому что пробило четыре часа, отец первым разделся, потом легла дочь, а мама отправилась на кухню затопить печь: отопления же не было тогда, грелись только от печки... Моя подруга... Ее звали... Ани... подумала тогда, что через три часа мама напоит их горячей водой, настоенной на травах, которую люди собирали летом в лесу и на полях, — чая не было, даже по карточкам не давали, только пачку морковного кофе в месяц, да и то при наличии члена семьи, работавшего на немецкую оборонную промышленность. Она только-только задремала, счастливая, что и эта ночь обошла их, как в дверь забарабанили... Европейцы, мы ведь дисциплинированные, раз стучат — надо сразу же открывать. Мама бросилась вниз, ворвались черные. Бедный папа — из-за того, что матушка сразу же отворила дверь, — не успел толком одеться, его увезли без пальто... А мамочка была в свитере, поэтому ей было легче выживать — поначалу... Но ведь тогда все думали, что не сегодня, так завтра высадятся союзники и освободят всех арестованных, важно было прожить час, не то что день, надежда всегда спасает... И Ани осталась одна в доме... Конечно, двадцать два года — это уже возраст, не пятнадцать же лет, но все равно... Карточек студентам не давали, цены на рынке чудовищные, фунт хлеба меняли на обручальное кольцо, полотно Рембрандта — на козу, а мешок муки — на бриллиант в два карата... Через неделю к Ани пришел человек — ночью, таясь, немец — и передал письмо от отца: «Верь этому человеку, он — друг, пытается помочь мне. Перешли с ним пачку сигарет и батон с маргарином. Он будет к тебе приходить каждую неделю и, рискуя, поддерживать меня. Одолжи еды у Рильс... Ниельсона, он не откажет, у него ферма...» Ани пошла к Ниельсону, тот выслушал ее, сказал, что принесет кое-что вечером; он пришел незадолго перед комендантским часом...

— Что это? — шепнула Элизабет, обратившись к Спарку.