Ошибка маленькой вселенной

— Точно, — утвердительно кивнул Дима, — эти кристаллы стерли его личность. Тот… младенец, который убил бластером Месси — уже не был Тимой. Он ничего не понимал, и вряд ли мог анализировать свои чувства.

— Спасибо, что пришел, — сказала Юкки, все еще борясь с приступами слез, — это… это было важно для меня. Спасибо.

— Он погиб как герой, — сказал Дима, — ты можешь им гордиться. Жизнь на этой планете, где мы с тобой сейчас находимся, возможна только благодаря его жертве.

— Это не совсем так, — поправила его Юкки, — он ведь пошел на это неосознанно. Он не понимал, что делает. За все отвечает наш Оракул.

— Боюсь, что да, — кивнул Дима, — и его будут судить.

— Кто сможет судить Оракула? — Удивилась Юкки.

— Высшие силы, — Дима пожал плечами, и не стал вдаваться в дальнейшие объяснения.

Юкки скептически нахмурилась. Потом подлила настой в их кружки, и спросила:

— Ты надолго сюда? Мне придется сообщить руководству лицея, если ты хочешь остаться на ночь. И они тоже наверняка захотят с тобой поговорить. Это может быть утомительно.

— Спасибо, что предупредила, — улыбнулся Дима, — нет, я ненадолго. Но у меня есть еще пара вопросов к тебе. Ты позволишь?

— Конечно. Постараюсь ответить, если знаю.

— Расскажи о вашей маме, — попросил Дима, — когда вы от нее ушли? И почему? Где она живет? Она из этого мира?

— Стоп-стоп-стоп, — улыбнулась Юкки, — это уже больше, чем два вопроса. Я не знала Тимину маму. А он очень мало про нее рассказывал.

Дима удивленно поднял брови.

— Мы не родные брат и сестра. Не по крови, то есть. Так-то родные, конечно! Он подобрал меня на тропах, совсем малышкой. Всех моих родных убили враги во время большой войны. Тимка рассказывал, что просто согнали всех в сарай, и подожгли. Мама меня успела спрятать в старый сундук. Там он меня и нашел, когда я заплакала от голода и нехватки воздуха.

— Вот так дела! — Сказал Дима, — слушай, а тебе самой никогда не хотелось познакомиться с Тиминой мамой?

— Хотелось, конечно! — Юкки всплеснула руками, — он говорил о ней только хорошее. Говорил, что она лучшая мама на свете, и что он бросил ее только потому, что был уверен в своем особом предназначении ходока. А я не расспрашивала подробнее, чтобы не делать ему больно.

— Пойдем со мной, — сказал Дима, глядя Юкки в глаза, — давай найдем его маму.

— А лицей? Как я брошу учебу?

— Очень вероятно, что лицей закроют после суда над вашим Оракулом, — ответил Дима.

— Но зачем? Что мы будем делать, когда найдем ее?

— Мы будем жить, — сказал Дима.