Не верь мне. Часть 2

Он не закончил, но его «иначе» было и так прозрачно понятно. То, как серый оттенок радужек вновь на пару тонов стал темнее, давал мне явный намёк на то, что к разговору мы придём не к ближайшему времени уж точно.

Дем шёл впереди с моим рюкзаком на плече, а я то и дело пялилась на его руку, держащую мою маленькую, по сравнению с его, ладошку. Безучастный ко всему, он вёл меня за собой, в то время пока я ощущала себя до нелепости счастливой. И злой. И обиженной. Мне хотелось остановиться, а затем выкрикивать разные обзывательства, обязательно с матом, и пару раз заехать ему в челюсть. Как делают это в крутых кино, которые я часто смотрела вместе с отцом. И в то же время я чувствовала острую необходимость прильнуть к этой спине и рассказать, насколько дерьмово было последние дни. Ну, а после, позволять ему делать всё, что хочет.

Он открывает передо мной дверь, но не с пассажирской стороны, а с задней, проскальзывая вслед за мной. Проходит ещё много времени, прежде чем он решается заговорить.

— Я говорил с твоим отцом.

Оу, это не то, что я ожидаю услышать, но весьма любопытно. Это чертовски любопытно, если быть точной. Однако я не перебиваю его вопросами, стараясь не нарушать дальнейшую цепь его истории.

— Это было в тот день, когда я привёз тебя в больницу, — прошептал, откидывая голову назад на сидение. — И он запретил к тебе приближаться.

Моя душа была подобно воздушному шару, с которого скидывали мешки с грузом. По одному. Стало необычайно легче, осознавая, что не собственное желание удерживало его в дали от меня. И в то же время я сердилась на папу. Но не сильно, потому что его чувства, как каждого родителя, были мне понятны.

— Но ты приблизился, — хмыкнула, указывая на то, что сейчас мы сидим вместе в его машине.

— Я сдался тогда, потому что он был, — нахмурив брови, умолк на несколько секунд. — Не совсем в порядке.

Моё повторное пребывание на больничной койке было шоковой новостью для отца, и я знаю, что Демьян преуменьшал его состояние. Едва ли не весь день папа проводил со мной время, и в моменты, когда он думал, что я не видела, а я видела, замечала, насколько лихорадят его руки, едва удерживая стакан с водой.

— После этого у нас состоялся ещё один разговор. Вчера. И он сказал, — уголок его губ дёрнулся вверх. — Заявит на меня в суд или приобретёт ружьё для моей задницы.

Ого, это было не совсем похоже на того человека, которого я зову папой, как и то, что Демьян, сидя передо мной… Нервничает?

Иисусе, Карминский Демьян сейчас действительно напряжённо тушуется, сжимая руки в кулаки настолько, что кожа на костяшках становится всё белее.

— Чёрт, — взвыл он, закрывая лицо ладонями и проводя ими по лицу. — Я его, блять, понимаю. Да что говорить, я бы сам себя убил, клянусь.