Клавиатурный бессмертный

"Если бы у меня был здесь компьютер, я мог бы легко скопировать их даже тысячу раз… О, подождите, нет никакой разницы между единичным копированием и копированием тысячу раз. Я почти забыл о функциях скопировать и вставить!"

"Интересно, будет ли моя клавиатура иметь аналогичные функции в будущем?"

Размышляя о наказании, Цзу Ань в конечном итоге уступил непрекращающимся мольбам Чэн Шоупина. Протяжно вздохнув, он направился в Комнату для Размышлений. В конце концов, поскольку мадам Чу наказывала его, самое меньшее, что он мог сделать — это изобразить раскаяние.

Комната Размышлений была местом, где подвергались наказанию допустившие ошибку члены клана Чу. Она имела функционал изолятора тюрем из его прошлой жизни, но выглядели более приветливо.

— Эта комната выглядит не так плохо, как я думал, — пробормотал Цзу Ань.

— Молодой господин, давайте быстрее приступим к работе. Иначе мы не сможем поспать этой ночью, — со слезами на глазах произнёс Чэн Шоупин.

— Разве это не простое копирование сотню раз? Что в этом такого сложного? — Цзу Ань закатил глаза.

Этот парень действительно деревенщина. В предыдущем мире Цзу Аня были книги, которые содержали десятки миллионов слов и даже больше!

— Где семейные правила? — Цзу Ань посмотрел на книжные полки, но не нашёл ничего, что напоминало бы семейные правила.

— Они все здесь, — ответил Чэн Шоупин, указывая на стену.

"Он выглядит таким спокойным, должно быть, он просто не осознает, насколько велико это наказание".

Цзу Ань повернул голову:

— Святые угодники! — воскликнул он.

У стены стояла огромная каменная табличка, высотой от пола до потолка. На ней было написано множество мелких иероглифов. На первый взгляд, там было несколько тысяч слов.

"Какого чёрта! Зачем клану Чу нужно так много семейных правил? Они просто пытаются усложнить жизнь молодым поколениям?"

Чуть ли не плача, Чэн Шоупин передал Цзу Аню бумагу и кисть.

— Молодой господин, давайте начнём.

Глаза Цзу Аня заметались по сторонам, пока его разум лихорадочно работал в поисках выхода. Наконец, он повернулся Чэн Шоупину:

— Малыш Пинпин, разве ты не заявлял мне недавно о своей преданности?

Чэн Шоупин тут же выпятил грудь:

— Конечно! Моя верность молодому господину непоколебима, ничто не может…

Цзу Ань перебил его:

— Тебе не нужно говорить об этом вслух. Вместо этого ты можешь доказать свою преданность действиями, — он подтолкнул бумагу и кисть к Чэн Шоупину и похлопал его по плечу. — Я рассчитываю на тебя.

Насмешливое выражение на лице Чэн Шоупина сменилось ужасом, когда до него дошёл смысл слов Цзу Аня. При виде каменной таблички, полностью покрытой словами, он заскулил:

— Молодой мастер, так не пойдёт. Я не смогу скопировать всё это сам!

— Мужчина никогда не должен говорить, что что-то выходит за рамки его возможностей, — подбодрил его Цзу Ань. — Поверь мне, ты сможешь это сделать.

Казалось, Чэн Шоупин готов был разрыдаться. Цзу Ань должен был найти для него лучшую мотивацию. Он пораскинул мозгами, быстро придумывая решение.