Венец безбрачия

Когда Гер позволил мне уснуть, за окнами светало. А проснулась я только к полудню, или даже после него, и некоторое время лежала неподвижно, пытаясь понять, кто я и на каком вообще нахожусь свете. Воспоминания ночи отзывались сладким томлением внизу живота и пробегающими по спине от особенно ярких картин мурашками, но поначалу я опасалась шевелиться, прислушиваясь к остальным ощущениям. Слабо верилось, что такой марафон может пройти для организма безболезненно. Наслаждение остаётся наслаждением, пока в крови гуляют эндорфины и прочие переносчики радости, а потом организм вдруг вспоминает, что нетренированные мышцы устают даже от приятного.

Но подробный анализ самочувствия показал неожиданный результат: чувствовала я себя весьма неплохо. Пошевелилась, потянулась, села — всё без проблем. Некоторая тяжесть в теле присутствовала, но не болезненная, а скорее лениво — расслабленная, приятная. Либо я о своём организме чего‑то не знаю, либо всё объясняется куда проще, и один добрый демон ненавязчиво меня подлечил, в процессе или в финале, не важно.

Ох, демон… Совсем — совсем демон! И ещё этот его хвост…

В памяти всплыло несколько особенно жарких сцен, и я с некоторым смущением почувствовала, что меня возбуждают даже воспоминания и даже в отсутствие их главного объекта.

Вопрос, где сейчас носит Гера, всплыл только сейчас, но я от него отмахнулась. Мало ли! Наверное, опять пропадает в своей лаборатории; артефакт‑то он ещё не восстановил, и вряд ли это такой уж быстрый процесс даже с учётом прежнего опыта.

Вскоре я всё‑таки заставила себя встать с кровати и найти одежду, поборов соблазн ещё понежиться под одеялом. Как хорошо, что при всей своей демоничности Гер оказался достаточно аккуратным типом, и мои вещи не пали жертвами страстной ночи. Более того, нашлись не валяющимися на полу, где мы их вчера оставили, а были аккуратно развешены на спинке кресла. А на столе в соседней комнате ждал завтрак. И вроде бы понятно, что демон не сам его готовил, но один тот факт, что мужчина позаботился и об этом, вызвал улыбку умиления.

В итоге до комнаты дочери я добралась достаточно быстро и в настолько приподнятом настроении, насколько это было возможно.

Здесь меня встретило умиротворённое спокойствие. Против вчерашнего оживления, сегодня Славка была задумчиво — серьёзна, и вместо рисования сосредоточенно собирала что‑то из мелких разноцветных кубиков, непонятным образом скрепляющихся между собой. А Мир вообще сидел в кресле с книжкой и не реагировал на внешние раздражители.

— Добрый день, — поприветствовала меня Люнала, одарив очень странным взглядом.

— Привет, — кивнула я в ответ, присаживаясь рядом с дочерью на корточки. — Что строим?

— Дворец, конечно! — искренне удивилась моему непониманию Мирослава. — Мам, не мешай, я тебе потом покажу, — отмахнулась она. Я послушно оставила ребёнка дальше спокойно медитировать над архитектурным шедевром, а сама присела на диван.