Становление.

Через час я вышла из ванной во вполне пристойном виде, подошла к кровати и залюбовалась спящим мужчиной. Он разметался во сне, скинув одеяло, и теперь мой жадный взгляд скользил по его обнаженному телу. Кэл пошевелился и прошептал: «Лин», и я почувствовала, как меня накрывает волна безумного желания. Не в силах удержаться, я опустилась рядом с ним на кровать и принялась покрывать поцелуями его шею и грудь, порой прикусывая бархатную кожу и нежно зализывая ее, спускаясь все ниже и ниже, не желая оставить без внимание ни единой точки тела желанного мужчины. Низкий стон: «Лин, любимая» только подстегнул меня к продолжению моего сладкого исследования. Мои губы на его бедрах, его руки в моих волосах и горячечный шепот: «сладкая моя, невероятная», от которого все внутри сжимается в один тугой комок и хочется плакать от счастья. Полустон-полурык, я шепчу «люблю тебя», и наконец прикасаюсь губами и языком к его возбуждённой плоти, вбирая его в себя, любуясь тем, как выгибается навстречу моим ласкам тело любимого и единственного мужчины и желая лишь одного: подарить ему наслаждение…Кэл дрожит под моими руками и наконец достигает пика, а мое тело пронзает разряд чистейшего удовольствия…

Минута — и я лежу на спине, а надо мной нависает возлюбленный с совершенно шальными глазами, шепчущий мне о том, как сильно он любит меня, как сходит с ума от моих ласк, как он счастлив… Его губы и руки на моем теле, невероятно сладкие и нежные, и слитный крик наслаждения, вырвавшийся из наших губ в момент, когда мы сливаемся воедино, соединяясь в извечном танце для двоих…

— Лин, солнышко мое, — мягкий шепот пошевелил волоски у ушей.

— Ммм? — ни двигаться, ни говорить не хотелось.

— Мне очень не хочется тебе это говорить, но нам нужно вставать и заниматься делами, — в голосе Кэла слышится смех.

— А может ну их, эти дела? — с надеждой спросила я.

— Увы, родная, но нас ждут. И родители, и Эрвейн с Ларкаром…

Я нехотя села и потянулась всем телом, с удовольствием отмечая, как загорелись зеленые глаза.

— Ты прав, надо вставать. Ой, — вдруг дошло до меня, — твои родители… Ведь их комнаты недалеко от моей, значит, они могли слышать…

Я вспыхнула, а Кэл подмигнул мне и улыбнулся:

— Ты — моя невеста, и если бы не правила Академии, была бы женой, так что я не вижу ничего дурного в том, что происходит между нами. И мои родители это тоже понимают. А если слышал кто-то еще, пусть завидуют!

Я покачала головой и насупилась, а этот… вредина остроухий щелкнул меня по носу и расхохотался, когда я в ответ зарычала:

— Сейчас откушу чьи-то шаловливые пальцы!