Эльф из Преисподней. Том 2

Серьёзно, некоторые решения Людвига иначе как безумием не назовёшь, сколько бы в нём ни водилось гениальности. Даже я бы не додумался увековечить своё творчество таким путём.

Но идея мне нравилась.

А вот то, что Adagio sostenuto подходило к концу, не нравилось совсем.

С последними нотами этого отделения осуществится удар.

Я шагнул к фортепьяно. Йолеф перевёл на меня колючий взгляд.

— Что ты затеял? Тебе не удастся прервать запуск, даже если ты всё тут разнесёшь!

Это я знал. А ещё я знал коды остановки — и переориентирования удара.

Вопрос в том, нашли ли эту возможность эльфы, и если да, удалили ли они её.

Йолеф-Гаэмельс бросился мне наперерез, и я впечатал его в стену волей. В глазах потемнело. Это последнее усилие забрало слишком многое.

Но отступать было некуда.

Я взобрался на возвышение и оглядел фортепьяно.

В какой-то степени я наслаждался происходящим.

Подумать только, в моих руках находилась судьба целой планеты.

А что, если дать ракетам упасть? Сколько боли, отчаяния и ужаса это принесёт?

Такое восстановило бы меня в мановение ока.

Но если так подумать… увижу ли я момент удара своими глазами? Это бесценное зрелище, его нельзя доверять сухим показателям на экранах. Если бы я мог увидеть гибель миллионов воочию, то…

От такого сложно было отказаться.

И к тому же это несло с собой определённый бонус.

— Ваш намеченный удар уничтожит всех последователей Иешуа? Или хотя бы девяносто девять из ста?

Йолеф-Гаэмельс дико распахнул глаза, но не издал ни звука. Ах да, я же захлопнул ему рот потоком воздуха.

— Причинить вред Иешуа таким путём можно, но оно того не стоит, — заявила Фаниэль, — бомбардировка затронет Ат’Эде в той же мере, что и людей.

Я пропустил её слова мимо ушей. Меня интересовал ответ учёного.

Тот получил возможность говорить и поощрительный тычок.

— Прихвостни Иешуа обитают на всех континентах, — хрипло сказал он, — Остановить поклонение ему можно, только если разнести всю Землю.

Этот вариант меня категорически не устраивал. На Земле ведь находились мы с Лютиэной. И сестру мой невинный вопрос сильно обеспокоил.

Сил на то, чтобы успокаивать её, у меня не осталось. Я пообещал себе, что позже объясню ей, что это была обычная шутка, и склонился над фортепьяно. Играть на нём я не умел, однако этого и не требовалось. Достаточно было ткнуть по клавишам в нужной последовательности, а её-то дневник мне подарил.

Мелодия слегка изменилась, когда я вмешался в неё, но не остановилась.

Теперь оставалось ждать.

Торжествующе ухмыльнулся Йолеф. Он бы отпустил едкую ремарку, если бы я не заткнул ему рот.

Тётушка и сестра выглядели растерянными. Похоже, они полагались на меня. Теперь их будто мешком огрели. Я бы ободряюще улыбнулся им, если бы не сполз без сил к ножкам фортепьяно.

Если бы подготовка к взрыву прервалась, то остановилась бы музыка. Из этого все сделали вывод, что я потерпел неудачу.

Лютиэна подбежала ко мне, зашептала заклинание лечения. Ладони её окутались зеленоватой дымкой, но усилия сестры были бессмысленными, хотя и милыми.