Расколотые небеса [СИ]

— Ну ладно, я так и поняла, — сменив гнев на милость, улыбнулась ему Тири и, отвернувшись, стала дальше причёсываться. К слову, её настроение всегда улучшалось у зеркала. Медведь знал толк в подарках, так что для местных девчонок он был настоящим героем. До того им приходилось смотреться в мутные и кривые отражатели, а теперь красоту наводить стало куда приятнее.

— Что-то стряслось? — лениво потянулся я на кровати.

— Стряслось, — ответил за всех Борис. — Они уже близко.

Уточнять о ком речь было не нужно:

— Где именно? Сколько их в этот раз?

— Да Бог его знает, — продолжил капитан. — Наблюдатели костры зажгли. Бернис ещё на связь не выходил. Видно, далековато его патрули забрались.

— Ждать не станем, — подскочил я с кровати, натягивая рубашку. — Готовьте людей, сегодня и выступим им навстречу.

— Да всё готово, — блеснул золотой улыбкой Старый. — Тебя только ждём.

— Готово? — недоверчиво хмыкнул я. Собрать три тысячи бойцов — дело хлопотное. Всех нужно одеть, обуть, вооружить, снарядить припасами… Словом, не верилось мне в такую оперативность.

— А мы, по-твоему, чем лисан занимались? — хмыкнул в ответ капитан. — В общем, вы тут прощайтесь, а мы ждём тебя во дворе. Сильно можешь не торопиться, но через крам желательно уже быть в седле.

Игорь Викторович развернулся и вышел из комнаты. Следом за ним потянулись и все остальные. Когда дверь закрылась, и мы с женой остались одни, я аккуратно подошёл к зеркалу. Услышав новости, Тири остолбенела, так и стояла, подняв ладони к лицу. Глаза её заблестели, опустились к полу. Я нежно обнял Тири за талию. Она вся подрагивала, потому я прижал её крепче.

— Скоро всё закончится, — прошептал я ей на ухо. — Мы уже почти справились, ещё немножко и заживём как мечтали. Вот увидишь.

— Я знаю, — развернулась Тири, обняла меня и уткнулась щекой мне в грудь. Рубашка тут же намокла. — Ты только не задерживайся там, хорошо?

— Хорошо.

— Обещаешь? — уже веселее говорила Тири, поднимая глаза.

— Обещаю, — шепнул я, подхватил её на руки и присел на кровать.

Крам прошёл незаметно. Тири разволновалась. Я всё говорил что-то нежное, ободряющее. Она только кивала, дарила мне ясные улыбки, но глаза выдавали тревоги. При мне Тири держалась, но я точно знал сколько слёз прольётся, как только уйду. И от таких знаний в сердце щемило.

Словом, долгие проводы — лишние слёзы. Когда пришло время, я быстро собрался и вышел во двор. А там застыл столбом, не в силах даже вдохнуть. Армия была готова. Стройные шеренги сияли на солнце. Яркие зайчики отскакивали от полированных доспехов, ударялись о стены, рассыпаясь по дворовой брусчатке. Лёгкий летний ветерок поглаживал гривы коней, синие попоны лоснились начищенным глянцем, добавляя зрелищу сказочной атмосферы.

Перед строем топтались ребята. Даже Медведь, в кои-то веке, выбрался из своей башни и пришёл проводить нас в дорогу. Чуть позже Старый мне рассказал, что наш учёный тоже собирался повоевать, да только Борис и капитан быстро остудили его пыл и отправили назад в башню. А вот Игоря Викторовича пришлось уговаривать мне. Справиться с этим делом оказалось непросто. Главные битвы прошли без него, так что капитан стоял на своём до конца, пока Борис не разбил в пух и прах его доводы: