В глубинах космоса (СИ)

— Пойми, Илья, у меня есть обязательства. У леди Марии есть обязательства. Мы друзья, я согласен, но есть четкая грань, которую я не могу преодолеть, даже несмотря на нашу дружбу.

— Как-то ты трезво высказался, — Младич вопросительно изогнул бровь. — Что, Филин, фантомные боли отпустили?

Тот закатил глаза.

— Как только они дадут о себе знать, ты узнаешь первым.

— И опять начнешь затирать про корабельных поваров, — усмехнулся Ингвар.

Илья взглянул на возлюбленную, а та помалкивала, но видом показала свое сожаление. И в этот момент он задумался. В этот самый, когда Мария впервые поставила интересы ордена выше, оставив его самого в стороне. Задумался над тем, как далеко девушка сможет зайти, и, неожиданно для себя, решил быть готовым к худшему. Илья не винил Марию за преданностью своему делу. Его удивляло, что она все еще была с ними.

Что было бы, если его изувечило как Наврича? — думал Юхельссон далее. Оставила бы она его? Наверняка, да. Ей и без того непросто поддерживать романтическую связь, а при появлении балласта Марии будет проще освободить себя. Так будет лучше для них обоих.

— Как думаете, со Зденеком все будет нормально? — спросил Илья, не поднимая взгляда с тарелки. Вилкой он мешал рисовую кашу. Мясные кусочки он поторопился съесть первее.

— Да. Дома обновит протез и будет жить себе дальше, — ответил Тарадон.

— Более того, он может обратиться к администрации за компенсациями. Уверен, если он подаст документы, то его запрос обязательно одобрят, — оптимистично заявил Соколовский.

— Согласен, — покивал Иван. — Подаст заявку, ему помогут и будет как огурчик. А то, что протезы, так это ничего. Середина двадцать второго века, как никак.

— Нет, ну все равно одно дело добровольно менять свое тело. Совсем другое в ситуациях, как у Наврича. Уверен, что он хотел сохранять подобие чистого, — вставил свое слово Ингвар.

— Только вот внутри он напичкан до упора.

— Нет, — отмахнулся Александр. — У него не так много модификаций, хотя, стоит признаться, больше, чем может казаться.

— Даже если и так, — Тарадон откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ему сделают ногу, как под него. Может раскошелится и настоящую себе вростит. Хотя биотех дело сомнительное, как по мне.

— Главное, чтобы больше никого не поранило, — вздохнул Саша, потерев лицо. Если бы только окружающие знали, как он благодарил судьбу, что ему повезло больше.

— Кстати, пальчики ему поставили? — пронесся заинтересованный вопрос среди мужчин.

— Еще бы! Ты разве не обратил внимание?

Затем же команда принялась постепенно расходиться. Соколовский задержался, чтобы помочь Софье с посудой, остальные же разбрелись по рабочим местам.

Проходя вместе с остальными по коридору, Младич невольно сравнил мощь Ронума с мощью Аватари-нет. Смогли бы предки победить, получи Аватари ресурсы, территории и возможности схожие с нынешним режимом? Ронум Корпорейшн пригнал к Аракктуру добрых три дюжины кораблей, и это только крупных. Но роботы не люди. Одних силовых методов будет недостаточно. Волновало и Ивана, и остальных, однако, несколько другое. В ходе исследований выяснилась забавная особенность: каждый робот обладал собственным ИИ, то есть стал големом, осознавшим самого себя, но в тоже время имел доступ к «единому сознанию». Неизвестно, зачем это сообщал Сольбано остальным. Любому из участников становилось ясно, что в дело могли вмешаться азуресы. А, как уверял Ингвар, они сделают это, как только узнают о происходящем. Разумеется, начнутся прения о собственничестве, но это как рассуждать о принадлежности искусственно выращенного человека.

— У нас такое в норме, — признался Дмитрий. — Я слышал, что большая часть ордена как раз таки выращена, и ничего. Никто о правах человека не говорит.

— К ордену никто лишний раз лезть не хочет, — Младич осмотрелся. Мария давно покинула их. — Там же истерички.

— Чего? — возмутился Филин, остановившись перед мужчиной.

— Слишком близко к сердцу все принимают, вот и все.

— Ничего подобного, — рыцарь замотал головой. — Это ты себе навыдумывал, — а затем Дмитрий глубоко вдохнул и принялся медленно выдыхать.

Теперь повисло неловкое молчание. Иван с Ингваром переглянулись, не понимая, что с их приятелем. Илья уже был готов оказывать первую помощь, предположив, что Дима сейчас начнет дергаться в припадке.

— Это я так дышу, — закончил Филин.

— Вот вообще ирония, — сказал Ингвар. — Своевременно я правда заметил, но вот, казалось бы, только улетел отсюда и снова здесь. На этой планете всегда происходило черти что. Видимо чертовщина достигает апогея.

— Не желаешь вернуться? — усмехнулся Илья.

— Ходил охотиться на животных, теперь буду на бэнок охотиться. Вот повезло-то!

— Осталось только себе желудок обновить. Вы ведь читали о новом желудочном изделии, которое все переваривает?

Пока они общались в коридоре, позабыв о работе, Флён общался с голограммой Салливана на капитанском мостике. Сольбано никак не изменился за все это время. Ни внешне, ни характером. Казалось, что успехи и поражения никак не действовали на него. Видимость абсолютного безразличия — а может вовсе и не видимость — нравилась Вацлаву. Он даже жалел, что не мог вести себя так же. Сольбано, как и всегда, был одет в офицерский китель с несколькими наградными плашками на груди. Флён представил, как и его брат однажды будет стоять вот так перед ним, красуясь медалями. Мысли о близком человеке временно выбили капитана из колеи.