Малакай и я [ЛП]

Казалось, что все ускорилось. Время шло, что-то происходило, но я не мог смотреть по сторонам.

Раз — и мы в машине скорой помощи, где нам вливают теплый раствор внутривенно. Два — мы в больнице. Я не помню всех этих передвижений, мои глаза всегда смотрели только на нее.

Я был жив, но внутри оцепенел. Все вокруг ходили, разговаривали, жили, но я просто сидел и ждал.

Прежде чем осознал это, мы оказались в палате. Она лежала на кровати, а я сидел рядом с ней.

— Мистер Лорд? Мистер Лорд? — Женщина щелкнула пальцами у меня перед лицом, но я не пошевелился и не заговорил. — Мистер Лорд, хотите помочь ей?

На этих словах я посмотрел на темнокожую белокурую женщину в очках с толстой оправой. Я попытался заговорить, но заметил, что горлу больно.

— К-как? — спросил я ее.

Она показала мне сменную одежду.

— Переоденьтесь, поешьте, и я...

— Когда она очнется? Она уже должна прийти в себя. — Я снова повернулся к Эстер и посмотрел на ее пульсометр.

— Если мне надо приглядывать за вами, я уделяю меньше внимания ей. — Она снова положила передо мной одежду, и на этот раз я взял ее.

— Ее сердце остановилось, — сказал я, хотя был уверен, что она уже знала. — Резкое переохлаждение с остановкой сердца. Вы ввели согревающую внутрикостную жидкость, теплый увлажненный кислород, но...

— Вы врач, мистер Лорд?

— Когда-то очень давно, — прошептал я.

— Тогда вы должны знать, что вот так делаете себе хуже. Вам нужно поесть...

— Я не могу ее оставить. — Кто знал, что случится, если я снова ее оставлю.

Она вздохнула.

— Я выйду и зайду снова, и мы поговорим о ней, сколько хотите, но сначала вам нужно переодеться.

Мне нечего было ответить, и когда она ушла, я посидел немного, а затем наконец поднялся и снял всю больничную одежду, которую меня заставили надеть в первый день. Они сказали мне надеть побольше слоев, но я схватил первое, что попалось, и не особо заботился, была ли на мне теплая одежда. Меня согревали не костюмы, а она... Эстер.

Тем не менее, я быстро переоделся в новую одежду и сел обратно. Я поднял руку Эстер и поцеловал ее. Она была теплее, намного теплее, но для меня все еще холодная, словно она была...

Она жива. Она здесь. Только это имело значение.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Часы за моей спиной продолжали идти. Теперь я их слышал. Теперь я все слышал. Разговор врачей снаружи.

— Ее снимки вернулись?

— Да, ее мозг светится, как на параде фейерверков.

— Я не видел ничего подобного.

— Прошло почти семь часов. Не должна ли она уже очнуться?