В переплетении слов (СИ)

Гермиона хотела бы попросить его вести себя приличнее, хотела бы не реагировать на каждую похвалу в свой адрес, произнесенную этим раскатистым баритоном. Но все попытки найти в себе тот самый твердый стержень и хотя бы просто отпихнуть Блэка чуть назад оканчивались полным провалом. Как она должна уйти от этого совсем еще не старого писателя с трудностями, Гермиона не представляла, потому что одних его пальцев в ее волосах было достаточно, чтобы она придвинулась к нему еще ближе и уткнулась лбом в надежное плечо, скрывая неуместную для всего этого серьезного разговора улыбку.

Что могли бы сказать ее родители на такое откровение, Гермиона так и не узнала. В дверном проеме показалась лохматая макушка Джеймса, украшенная плюшевыми оленьими рогами, и он с задорной улыбкой сообщил о том, что стол накрыт, и пора начинать ужин. Не дожидаясь реакции вздрогнувших от его появления Грейнджеров, Джеймс вовсе вошел внутрь, галантно подхватил Джейн под руку и, неся всякий вздор об оленях и вкусах коры разных деревьев, повел ее в коридор, ловко прихватив за собой и Говарда. Гермиона тоже двинулась следом и сделала несколько шагов, когда вдруг поняла, что Сириус продолжает стоять на месте.

— Прости за весь этот балаган, — сгорбившись, устало выдохнул Блэк, когда Гермиона снова вернулась к нему и вопросительно подняла брови. — Я вижу, что ты действительно очень дорога своим родителям, и что ты сама их сильно любишь. И я правда не хотел, чтобы из-за меня пострадали ваши отношения. Любовь родителей тоже своего рода редкость, тем более когда ты ребенок, которого не было в планах, — нервно зачесав волосы назад, торопливо забормотал Сириус, словно ему вдруг могли запретить высказывать все, что накопилось внутри за время этого сложного разговора. Гермиона все это время старалась не думать о том, каково было Сириусу слышать все это, особенно слова ее отца. И то, что Сириус смог продержаться и не вспылить, позволив ей сделать выбор без давления с его стороны, действительно восхищало.

— Мой храбрый рыцарь, — прикусив губу, негромко прошептала Гермиона и подошла ближе, обнимая его за шею. Сириус, ссутулившись, положил голову на ее плечо и крепко обнял за талию, притягивая еще ближе. — Все, что я сказала, было правдой, Сириус. Пока ты будешь хотеть видеть меня рядом, я буду с тобой, даже если весь мир воспротивится этому. Это такие громкие слова, но сейчас они самые правдивые из всего, что я могу сказать. Ты не заслужил всех тех обвинений, которые был вынужден услышать. Просто папа… Он слишком беспокоится и при этом совершенно не знает о том, насколько ты замечательный человек. Просто знай, что для меня в тебе есть лишь достоинства и никаких недостатков, моя самая яркая звезда! — Она ласково погладила его по темной макушке, с облегчением чувствуя, как расслабляются все мышцы широких плеч.