Поездатое путешествие

Анализируя произошедшее, я понял, что максимум я улучшу ещё харизму и дух. Хоть харизма на первый взгляд и не является боевой характеристикой, но по тем крохам информации, я понял, что ряд навыков и способностей, как и противодействие им, завязано, частично, на эту способность помимо Духа. К примеру магия иллюзий в различных её проявлениях. Да и отношение встречных людей зачастую зависят от этого. К примеру, когда мы шли на нашу временную базу в депо, один из присоединившихся беженцев рассказывал, что в самом начале апокалипсиса, он принадлежал к другой группе людей спасающихся от зомби. И группа эта была гораздо более жестокая и циничная. Он, как и ещё несколько людей, оказались на правах второсортных людей, которым за защиту со стороны более сильных членов группы необходимо было выполнять всякую чернуху. Всем кроме одной полноватой дамочки бальзаковского возраста, которая несмотря на всю свою бесполезность, сразу возвысилась над остальными и была принята чуть ли не как равная с этими животными в человеческом обличье. Чтобы было нагляднее он продемонстрировал несколько шрамов от «наказания» за то, что не смог перенести из небольшого склада на базу за вечер несколько тонн всякой хрени, от стройматериалов до инструментов и прочего дерьма. А дамочка эта, несмотря на всё туже ущербность, никогда не была ни то что наказана, даже голос на неё практически не повышали. После одной из попоек она призналась, что у неё харизма задрана практически до максимума, плюс она нашла какое-то колечко в ювелирной лавке на эту характеристику, когда грабила её, сразу после наступления зомби Апокалипсиса. Как результат — она казалась розой, среди навоза, а по факту, сдохла с дружками после очередной попойки практически всей кодлой.

Возвращаясь к нашим баранам — я будто попал в научную фантастику, где компьютер прогоняет через твой мозг тонны информации. Само же тело полностью выключилось, отрешилось, я даже перестал владеть своими чувствами. То зрение отключится, то слух, то осязание. Вся моя жизнь как перед смертью пронеслась перед глазами, только это было направленным действием. Просыпались участки мозга ответственные за память, вновь включаемое зрение рябило и ослепляло, слух водопадом обрушивался от каждого шороха. Я вспомнил цвет глаз первой понравившейся мне девчёнки, не той что влюблённостью была отмечено юношеской. А той озорной веснушчатой малышке что со мной ела манную кашу в садике. Удивительно. Лишь дыхание продолжало свою неспешную функцию, в то время как организм переживал изменения. Порой болезненные, порой доставляющие настоящее наслаждение. Вспышкой молнии скрутило спазмами все нервные окончания, ток пробежался по позвоночнику и радостно ухнул в голову, прогоняя прочь моё сознание. Лишь полоска выносливости сиротливо мигнула последними крохами энергии.