Мои воспоминания. Том 2. 1842-1858 гг. [litres]

В Милане и Венеции всего более нас поразили соборы {этих городов}, и в последнем, сверх того, площадь Св. Марка и Дворец дожей. В Венецию мы приехали в дождливое время; ее здания и гондолы показались нам очень грязными, и вообще вид ее не соответствовал тому, чем она нам представлялась {по разным ее описаниям и романам, действие которых происходит в самом городе.

Выше я упомянул, по какой причине при нашем выезде из Парижа у нас оставалось в наличности мало денег. Их оказалось так мало, что} в Милане нечем было заплатить за {наши} расходы в гостинице. Кредитив Штиглица, по которому мы не получили еще всех[47] денег, был адресован к банкирам, которых имена и места жительства были в нем прописаны; в числе их не было миланских банкиров, и потому мы в этом городе по нем не могли получить ни копейки. Жену мою чрезвычайно огорчило, что мы в чужом городе остаемся без возможности уплатить в гостинице; нам оставалось одно средство: снестись с Венским банкиром, к которому мы были адресованы в кредитиве Штиглица.

Телеграфов тогда не было, а почтовые сношения, по неимению железных дорог, были медленны. Жена объявила, что она не встанет с постели до того времени, пока у нас не будут деньги, и вскоре заснула. Сестра же и я поехали к русским, бывшим в это время в Милане, и к другим лицам добывать денег; попытки сестры были неудачны, я же не помню, у кого нашел немного денег, но достаточно, по моему расчету, на проезд до Вены, полагая проехать из Венеции в Триест на пароходе. {Я уже говорил неоднократно, что} жена моя имела отвращение от плавания по воде, и потому не согласилась совершить {означенного} переезда на пароходе. Мы поехали из Венеции на Брук, где тогда начиналась открытая часть железной дороги, в своих экипажах на почтовых лошадях. Это доставило нам удовольствие любоваться великолепными видами, представляющимися на каждом шагу, так что эта часть Австрии жене моей понравилась {гораздо} более Швейцарии, но по этой дороге мы до того издержались, что в Бруке нечем было заплатить за проезд по железной дороге до Вены. Я объяснил наше положение инженеру, заведовавшему дистанцией железной дороги в Бруке, и просил его помочь своему собрату, инженеру же, только русскому, выдачею нужных для проезда до Вены денег под залог моих золотых часов и цепочки, что он немедля и исполнил.

В Вене, конечно, первый мой визит был к банкиру, который немедля мне его отдал, предложил моим дамам билеты в абонируемые им в театрах ложи и вообще был очень любезен во все, весьма короткое, впрочем, пребывание наше в Вене. В это время этот город был довольно грязен и не производил хорошего впечатления; конечно, мы осмотрели все его достопримечательности и были в загородном парке Шенбрунне{273}. Накануне отъезда из Вены мы взяли ложу в Пратере, чтобы позабавить моих племянниц представлением обезьян и собак, очень хорошо обученных разным фарсам. В этот день я обедал в каком-то ресторане и застал своих уже в ложе в Пратере{274}. Немедля по моем входе в ложу сестра объявила мне, что по принесенным ей счетам она должна была уплатить все деньги, и что мне необходимо взять у банкира еще денег по кредитиву Штиглица, чтобы доехать до Варшавы. Мне это заявление сестры было досадно. Я опасался, что вечером не застану банкира в его конторе. Действительно, в ней никого не было. Я отправился на дом к банкиру, и он был так любезен, что немедля снабдил меня деньгами, согласно моему требованию. Я пробыл слишком мало времени в Вене, чтобы судить об ее обывателях, но вообще они мне показались вежливыми, добросердечными, gemütlich[48]; {мне кажется, что этому слову нет равнозначного на русском языке.} В австрийце нет грубости и нахальства немца Северной и Средней Германии; нельзя не приписать этих хороших качеств {австрийца господствующей} в Австрии смеси немецкого племени со славянским и итальянским.