Логово смысла и вымысла. Переписка через океан

В связи с этим показалось интересным поговорить с известным писателем, ректором Литературного института, на злободневную тему (как известно, у нас в стране очень много инвалидов и вообще нездоровое население), на тему «больной человек в семье». Понятно, что здесь возникает множество проблем. О них сегодня наш разговор.

— Как вы узнали о болезни жены? И какова была ваша реакция?

— Начнем с некоторой вашей неточности. Собственно, о болезни моей жены я узнал, как, впрочем, и многие, из ее собственного повествования, опубликованного в журнале «Новый мир». То есть я, конечно, знал о ней задолго до этой публикации — болезнь эта жестокая, коварная, развивается исподволь. Задолго. Но о том, что она такое, в ее, если хотите, духовном естестве, я узнал, конечно, из этого эссе.

Мы оба много пишем и писали с юности. Я бы даже сказал, что в какой‐то мере являюсь ее учеником. А писатель привык всю свою неосуществившуюся в жизни, в скандалах, в склоках с «товарищами по работе» боль реализовывать на бумаге. Произведение Валентины Ивановой произвело сильное впечатление — это отнюдь не мое семейное мнение, в редакцию шли письма даже из‐за границы (там теперь больше читают нашу литературу), журнал даже напечатал подборку откликов — а вы знаете, что в наше время такое случается редко.

Честно говоря, я, довольно активно участвуя в разного рода жюри по присуждению многочисленных премий, иногда с чувством законного, быть может, даже садистского удивления наблюдал — ну где же вы, справедливые оценщики? Ведь и читали, и говорили очень много и многие? Восхищались, плакали — жены «номинаторов»? А ведь никто, в том числе и журнал, и не подумал как‐то отметить эту, им самим очень нравившуюся повестушку… Ну да Бог с ними. Все это суета и не в ней дело.

Так что больной человек высказался сам. И читатель уже знает, что участь любимого мужа — а что уж говорить вообще о других? — трудна и безжалостна. Но это данность, которую мы выбираем сами. Здесь можно бы было, конечно, удрать в кусты. Воспользовавшись первым глобальным семейным скандалом, уйти в развод. Но ведь каждый все выбирает сам. Сменить квартиру, уехать в студенческое общежитие, да мало ли что можно придумать? Однако есть прошлое, приходится думать о прошлом. И о собственной биографии, которая срослась с другими корнями. И с иной жизнью.

Теперь все‐таки о том, как я все это узнал. Узнать ужас чужого — невероятно трудно. Практически это не удается ни одному человеку. Понять и принять такое может только святой. И святые, библейские герои не только это понимали, но и несли в себе пафос сострадания. Мы же, обычные люди, способны только в какой‐то мере попытаться поставить себя на чужое место — представить себе чужие муки. Ну, вообразите себе, что вы не дышите. Не дышите под водой лишнюю минуту.