Облетая солнце [Circling the Sun]

— Да, конечно, — согласился он и сжал мою руку.

Спустя два дня мы вкатили в Найроби на фрэнковском «форде ранэбаут». Город совсем не изменился, он выглядел так же, когда я покидала его. На улицах, засыпанных красной пылью, выстроились в ряд магазинчики и кафе, повозки, загруженные доверху всевозможными товарами, бледно-зеленые эвкалипты на тонких стволах, точно парящие в воздухе, с дрожащей на легком ветерке листвой. Проехав в низкие, розовые ворота загородного Матайга-клуба, мы объехали идеально подстриженный газон и остановились под навесом. Слуга в ослепительно-белых перчатках открыл дверь с моей стороны. Я грациозно поставила на землю стройную ногу в элегантной дорогой туфельке и вышла из машины. Мое платье, чулки, шляпка — все было куда красивее, чем прежние наряды, в которых я здесь появлялась. Я особенно остро почувствовала это, когда мы проходили через затемненное фойе. По-хозяйски держа меня под локоть, Фрэнк сразу же подвел меня к барной стойке — словно я оказалась здесь впервые и не бывала раньше сотню раз. Впрочем, может быть, так оно и обстояло на самом деле. Можно сказать, с тех пор как я уехала в Лондон, с меня содрали кожу и, вывернув наизнанку, натянули заново — я стала другим человеком.

— Ну-ка посмотрим, кто тут есть? — сказал Фрэнк. Он, конечно, имел в виду своих друзей. Я мало что знала о них, по большей части по слухам, а слухи, конечно, преград не знают. Говорили, что все они выходцы из группы «Счастливая долина», богачи, обосновавшиеся на обширных участках земли близ Ньери и Джилджил недалеко от горы Абердаре. Они позволяли себе «шалости», пренебрегая общепринятыми правилами, которыми руководствовались другие. У них были собственные правила, или, можно сказать, вовсе их не было. Такое можно позволить, когда имеешь очень много денег и очень много свободного времени. Они развлекались, уступая друг другу мужей и жен, и частенько курили опиум. То и дело случалось, что кто-то из них оказывался в Найроби полураздетым или в иступленном состоянии. Нельзя сказать, что Фрэнк полностью принадлежал этому миру, так как у него не было достаточно лоска, если так можно выразиться. Он позволял себе грубые матросские шуточки, к тому же прихрамывал. Насколько я понимала, богатые аристократы держали его при себе, так как он всегда знал, где достать кокаин. Он всегда носил некоторое количество этого вещества с собой в коричневом бархатном мешочке. Я видела пару раз, как он доставал его в Лондоне, но никогда даже не прикасалась. Вообще наркотики меня мало привлекали. Сама мысль о том, что мой рассудок может быть неподвластен мне, останавливала меня. Фрэнк уважал мое отношение и не пытался меня разубедить или как-то обвинить в пуританизме. По крайней мере, так было в Лондоне. Я спрашивала себя, не изменится ли положение в Кении. Была середина дня. В баре царил полумрак, как в пещере, так как блестящие деревянные ставни закрыли из-за жары. Фрэнк зорко оглядел зал, но никого знакомого не увидел. Мы выпили вдвоем, затем он сказал, что отлучится по делам в город, а я уселась в кресло в углу ресторана и заказала ланч и кофе. Я позволила Фрэнку удалиться, так как в зале не было никого, кто обратил бы на меня внимание или захотел бы со мной пообщаться. Я уже всерьез думала, что сильно изменилась, как вдруг в ресторане появилась… Карен. Она вошла в белой широкополой шляпе, вокруг шеи — яркий цветной шарф. Сначала она равнодушно скользнула по мне взглядом, проходя, но потом остановилась как вкопанная.