Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Техник подумал: а не лучше просто вот сейчас выйти из комендатуры, встать посередине улицы и брать отпечатки пальцев у всех встречных и поперечных? А что? Выстроит их в очередь к себе и начнет… Однако с начальством не спорят, и он отправился в путь со своим следственным чемоданчиком в руке.

Следы на дверях и окнах, по мнению экспертов, исключали взлом, и калитка, и входная дверь дома были отперты нормально, ключами, и Вольницкий, вспомнив обувь убитого, представил, что, возможно, они пришли вместе, убийца и убитый ноги вытерли, на полу комнаты грязи не обнаружено. Из этого вроде бы следовал вывод, что они знакомы, хотя, конечно, этот самый Кшевец мог впустить в дом и незнакомого человека, какого-нибудь клиента. Он мог предварительно договориться с садоводом о встрече и ждать того у дома или идти за ним следом, сначала сказал о своем желании разбить на участке сад…

Нет, не так. Глупо. Чужой человек вошел в дом и с места в карьер огрел хозяина цветочным горшком цилиндрической формы и набросился на него с секатором? На человека, который еще ничего плохого не успел ему сделать? Глупости, нет, наверняка это был кто-то знакомый, покойник впустил его в дом, возможно без особой охоты, но впустил, ведь убийство произошло в доме, а не снаружи.

Или… какой-нибудь отвергнутый жених представился клиентом, убитый до той поры его никогда и в глаза не видел…

И опять Вольницкий пожалел, что не велел обыскать весь дом. Ведь отпечатки пальцев, пусть и нечеткие, могли обнаружиться, например, в спальне или в ванной. В подвале, осмотренном полицией внимательно, никаких следов не обнаружили, убийца ни к чему не прикасался, только цилиндрический горшок и секатор. Стеклянные кружки с полки слетели и разбились. Кшевец, падая, повалился на полку, попытался на нее опереться, один из следов об этом свидетельствовал, но, прошитый насквозь секатором, не смог удержаться, упал, а убийца оставил место преступления и сбежал.

Из дома не исчезло ничего, кроме предмета, который сестра покойного назвала настольной зажигалкой. Он что же, пришел только за этой зажигалкой? И чтобы забрать ее, должен был прикончить хозяина? Золотая она, что ли?

Отказавшись что-либо понять из оставленных на месте преступления следов, комиссар оставил их в покое и набросился на бумаги.

Кася Сажницкая провернула такую огромную работу, что следователь глазам не поверил. К тому же его поразило особое отношение женщины именно к его делу, просто одержимость, заставившая сотрудника Отдела особо тяжких преступлений отложить в сторону все другие поручения коллег и с головой погрузиться в мусорную эпопею покойного садовода.