Сила неудачника

Как она на меня посмотрела. Съежилась.

— Знаешь, я не ощущаю в этом месте силу мертвых и смерти.

— Я… я не разбираюсь в магии. Все говорят, что Солиак изучал запретную магию, это все, что мне известно.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Откуда мне знать, что у них тут запрещено.

— П-почему ты меня там не оставил? — робкий вопрос.

— Договор. Я всего лишь исполнял его условия.

— Значит только из-за договора? — мне кажется или она разочарована.

— Мне нужен проводник. Искать еще кого-то просто лень, — как можно более честно ответил я.

— То есть ты мог меня просто так там оставить? А как же твой хваленый договор? — ее возмущение весьма меня удивило.

— Вообще, это не я себе в грудь кинжал воткнул, — миролюбиво пояснил я.

— Прости, я не хотела, чтобы ты его убил! — всхлипнула Физа.

— Того глупого недоучившегося мага неспособного использовать парадоксы хаоса?

— Нет. Драгана… — глухо прошептала она.

Драган. Видимо это предводитель напавших на меня наемников.

— Наверное, он уже мертв.

— Так ему и надо!

Вздыхаю. Хорошо, что я в свое время читал трактат некоего Д. В. Хрона «О алогике, нелогике и фрактальном мышлении».

— Он был тебе дорог?

Она смогла только кивнуть в ответ.

— И видимо предал? — я знал ответ на этот риторический вопрос.

Физа бросила на меня полный слез и боли взгляд.

— Любовь связывает. Крепко-накрепко. И при разрыве этой нити становится больно. Очень больно. И нет ничего хуже, когда эльф, прости, оговорился, близкий человек предает. Связь, разорванная таким способом, может породить нечто ужасное, — я задумался, вспоминая былое.

Девушка неотрывно и очень внимательно слушала меня. Я криво усмехнулся. Нет, моей исповеди она не дождется. Тогда я все сделал правильно.

— Меня в свое время спасло безразличие. Не ненависть, не равнодушие. Бесцветное, тягучее болото безразличия. Я чуть в нем не утонул, но оно того стоило. Тебя же исцелит время. А те чувства, что ты сейчас испытываешь, закалят и сделают сильнее, — не быть мне психологом.

— Как у тебя все просто, — Физа нервно хихикнула.

— А зачем усложнять?

— Тебе ведь и человека убить так же просто! — зло выкрикнула она.

Вот в чем дело. Точно, не быть психологом, впрочем, я и не стремился.

— Тебе ведь раньше приходилось убивать. Так чего ты сейчас переживаешь. Или табуретной ножкой по голове, не так элегантно как ядом? — надо ее разозлить, заставить раскрыться, а потом шокировать.

— Убивала? Да убивала! Убивала!!! Но тогда было другое. Да что ты вообще можешь знать обо мне!

— Ты потеряла родных. Всех разом. Жила у чужих тебе людей. Добра и любви видела мало. Впервые убила ты как раз того мужчину, который тебя приютил. Бежала, голодала. Потом встретила дорого тебе человека. Драгана видимо. Влюбилась. Впервые за долгое время в твоей жизни появилось нечто хорошее и прекрасное, но и хрупкое. Ради этой любви ты убила второй раз. Удушила в постели и обокрала, видимо этому Драгану срочно понадобились деньги. Потом еще несколько краж. Убийство. Что-то непонятное. А, ревность. Короткий разрыв. Сладостная надежда новой встречи. Разочарование. Ненависть. Боль, — я перечислял, смотря, словно сквозь нее, используя силу договора и связи.