Теория убийства [litres][Murder Theory]

— Ну, когда не накуренная. А сейчас благодаря вам я трезва как стеклышко.

— Отлично, рад, что смог уберечь детей от наркотиков.

— Он назвал нас детьми, — смеется Хейли. — Это так мило.

— Старики ужасно это любят, — отвечает Майло.

— Нельзя называть стариков стариками, — громко шепчет ей Хейли.

Я резко оборачиваюсь.

— Так, я понимаю, что это все очень интересно и драматично, но мы сейчас в реальности, и опасность тоже очень реальная, — говорю я и приподнимаю футболку. — В меня сегодня стреляли, а потом приковали наручниками к инвалидному креслу. Прямо вот в этом сарае. А стрелявший в меня пустил пулю себе в голову. И да, кроме всего прочего, это место преступления и мы нарушаем закон. Ясно? Это не игра! Когда я говорю, что речь о жизнях людей, я имею в виду буквально, что они могут умереть. Не в смысле, что «сдавайте вторсырье на переработку, иначе мы все умрем» — когда-нибудь вместе с загубленной природой. А в том смысле, что кто-то действительно умрет вот прямо сейчас. И не факт, кстати говоря, что респираторы спасут нас от вируса. Если почувствуете головную боль, головокружение, любые симптомы заболевания или необычные ощущения — говорите. Нужно будет делать уколы от бешенства.

— А наша рабочая медстраховка их покрывает? — спрашивает Майло у Хейли.

— Ага. Ну что, ты с нами? — спрашивает она подругу.

— С вами.

— Последний шанс не лезть в это, — говорю я и открываю дверь сарая, за которой горит свет.

Верстак, у которого Форрестер выстрелил в себя, обмотан полицейской лентой. Все остальное выглядит точно так же, как я запомнил. Поскольку в деле не было трупа, а Форрестер стрелял сам в себя, то слишком много времени и сил на изоляцию места происшествия полицейские не тратили. Банки с жуткими сувенирами их, видимо, не особо заинтересовали.

— И вот еще, — говорю я, вытаскивая несколько пар перчаток, стащенных из больницы. — Надевайте. Вот, в чем наша задача. В этих банках всякая странная хрень, которую Джекилл… э-э-э, Форрестер собирал на местах преступлений. Не знаю, всерьез ли, но он очень хотел, чтобы я все тут осмотрел. Может быть, он хотел, чтобы я тоже заразился. А может быть, тут у него есть сообщник, который может вернуться, чтобы меня убить. В общем, все что угодно может быть.

— Сообщник? — спрашивает Майло.

— Все что угодно, — повторяю я. — Смотрите, что в банках, но не открывайте. Внутри вполне могут быть разъедающие мозг патогены.

— Блин, это кино или реальность? — вполголоса произносит Майло.

— Еще какая реальность, — отвечаю я.

Мы начинаем снимать банки с полок, осматривать и ставить обратно. В большинстве из них что-то малопонятное: какие-то волокна, окровавленные обрывки ткани. На дне каждой на стекле выгравированы два числа. Одно двузначное, а чаще вообще одна цифра, второе — пятизначное.