Бунтарка и Хозяин Стужи

Справившись с чувствами, произнесла:

— Мам, прости. Если не хочешь говорить, давай не будем.

— Я же сама предложила. — Она перехватила мою руку и сжала пальцы, словно пыталась таким образом найти во мне поддержку и защиту. Но ей не нужно было ее искать, я же здесь, рядом с ней! И любой, кто попытается причинить ей вред или хотя бы обидеть, очень сильно об этом пожалеет!

Сжала хрупкие мамины пальцы и чуть освободила магию. Такие легкие ее волны не позволяли обжечь, но согревали, окутывали уютом, и я даже почувствовала, как мама постепенно расслабляется.

— А ты уже многое умеешь, Ливия, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Так хорошо управляешься с силой.

— Это все Хьяртан, — смутилась я. Сказала это и еще больше смутилась: — Ну то есть он меня учил.

Мама снова загадочно улыбнулась, и сама стала как солнышко: что ни говори, а в этом мы с ней были похожи. Немного помолчала, собираясь с силами, а после продолжила свой рассказ.

С Родуэллом она познакомилась при дворе отца. Будучи представителем дипломатической миссии от Драэра, он впервые увидел ее, когда она была совсем девочкой. Увидел и попытался сразу заполучить себе: то есть договориться с ее отцом, чтобы отдали ему в жены. Князь поначалу отказал, но Родуэлл оказался настойчив. Оставшись вдовцом, с сыном на руках, он начал брать в дипломатическую миссию с собой и сына. Мальчик, тогда еще совсем малыш, потерявший маму, сразу нашел путь к сердцу юной княжны, а через него — и ее отец. Он красиво ухаживал. Втерся в доверие к князю с княгиней, и, как только мама достигла совершеннолетия, правитель Фолькона дал согласие на их брак.

— Я влюбилась в него, как глупышка, — призналась мама. — Слепо, как бывает в юности… не замечая очевидных вещей.

После свадьбы, которая состоялась в Фольконе, Родуэлл забрал молодую жену в свой замок, выйти из которого она уже не смогла. Даже будучи законной женой, она стала пленницей: никому в Драэре не было известно, что княжна — на самом деле его супруга, для всех она была заморской диковинкой и наложницей.

Эрцгерцогство стояло особняком, в столицу и в Эрнхейм Родуэлл выезжал исключительно в узком кругу доверенных лиц. Воины и вельможи, преданные ему, молчали, а мальчика, которого совсем крохой привозил с собой эрцгерцог, к ней даже не подпускали. Мелихар вырос, но совершенно не помнил ту девушку, которая носила его на руках в южном дворце, во дворце своего отца, князя Фолькона. Что же касается Родуэлла, ему нужна была лишь ее сила, сила солнечной магии, которая питала его, благодаря которой эрцгерцог становился сильнее с каждым днем.

— Он собирался свергнуть короля. Отца Хьяртана. Мне же было сказано, что если попытаюсь хотя бы как-то передать весточку отцу или матери, если обо всем, что происходит, станет известно, Фолькон уничтожат. Сравняют с землей. Да я и сама это понимала. Понимала, что отец не потерпит такого обращения со мной и что Драэру ему противопоставить нечего. Поэтому я говорила, что со мной все в порядке — когда мы общались через магическое зеркало, и в письмах писала то же самое… И понимала, что должна сбежать. И я сбежала. Мне помогли. Единственный способ: сохранить мир и сохранить себя, я нашла в бегстве и в заклинании, которое могло навеки скрыть меня от Родуэлла. Мне помогли. Мне это удалось…