Ундервельт. Западня

Надо действовать по возможности четко. Наган откинул люк, держа его, как щит, — о него тотчас ударили… пули! Люди Краско здесь не играли в средневековье. Открывать ответный огонь Наган не стал, полез внутрь. Повис, зацепившись руками. Нащупал лестницу стопой и начал спуск, думая о том, что до ближайшего разъема под карточку рукой подать.

Приземлился он в воду и очутился в кромешной темноте. Пока держал в голове ориентир, развернулся к северу спиной и побежал, касаясь влажной стены. В коридоре было сыро и гулко. Шлепки шагов отскакивали от стен, как резиновые мячики.

Неужели Краско не знает, где начинаются эти коридоры и где заканчиваются? Может, и не знает, их спланировал Тарасов без его ведома. Но все равно пахло это дело так же дурно, как тут, в коридоре. Позади хлопнул люк — следом полезли сумеречные, и Наган ускорился, хотя не знал, куда он бежит, и что его ждет в конце коридора.

Будь что будет. Все равно выхода нет.

Наган врезался в стену, сообразил, что тут поворот, причем направо и налево, вспомнил карту, повернул направо, и стараясь не топать, помчал прямо. Чтобы ввести вредоносную программу, достаточно любого электронного замка в двери, помеченной на карте. Все гораздо проще, чем он думал.

Следующий поворот. Крыса, мчи по лабиринту! Наган скорее был не человеком, а функцией, хранителем ключа. Жизнь Яны зависела от него. Этого достаточно, чтобы уничтожить к хренам этот долбанный мир, приложить все усилия, не спрашивать и не сомневаться.

Наверняка Тарасов все для себя подготовил. Вряд ли он пошел бы в вирт, не подстраховавшись.

Когда выставленные вперед руки наткнулись на железную лестницу, Наган по инерции припечатался к ней, запрокинул голову, замер и прислушался, но услышал лишь звон капель и собственное дыхание. Сумеречные не пошли за ним. Причин может быть несколько: Краско побоялся вести своих людей в неизвестный коридор; они могли свернуть налево или, самый неблагоприятный исход, собираются перехватить его на выходе. Он надеялся, что опередил их, подтянулся и полез, стараясь не шуметь.

Ладони от волнения не чувствовали холода металла. Наган приник ухом к железному люку, чтобы понять, есть ли кто-то ли наверху.

Тишина.

Зато внизу зашлепали по коридору. Голосов не было, света тоже. Тарасов прав, сумеречные не разговаривают друг с другом — зачем, когда их сознания полностью подчинены Краско.

Наган выбил люк, высунулся с арбалетом наготове, втянулся обратно. Вроде наверху никого. Вылез, прижался к стене и уставился на разъем в двери, перевел взгляд на карту с вирусом, сжатую в руке.

Конечно же, Тарасов знал, что Наган доберется до места быстрее, потому немного его подставил, толкнув под танк. А еще переложил ответственность, все-таки предстоит уничтожить целый мир со всеми его обитателями.

Наган вспомнил Шимона, копию Ди Каприо, гнома Васяна, других людей и нелюдей, ворону Карину, неприветливое небо, положил на одну чашу весов. На другую поместил улыбающуюся Яну, беременную их сыном или дочерью. Яна игриво щурилась, глядя в упор, и глаза ее были ярче, чем небо Ундервельта.

Да, Наган собирается совершить преступление, но ведь и себя он тоже приговаривает к смерти!