Нильские тени [ЛП][Nile Shadows-ru]

— Вы должны простить мою сестру. Она всё выдумывает. Ветреная фантазёрка.

— Нет, — подскочив на стуле крикнула маленькая Элис, и добавила себе под нос: — Вот толстая жопа.

— Что? — поинтересовалась Белль поверх вязания.

— Димитрий подарил мне этот фарфор в 1879 году, — размышляла Элис. — Я помню, потому что в тот год он попросил меня переехать на виллу, где была гостиная в турецком стиле. Всё в турецком стиле: и мебель, и бархат, и лампы из розового и синего богемского стекла… И всё было выцветшим, пыльным и непрозрачным, а комнаты первого этажа пропахли корицей и арабской кухней.

— Ты опять всё выдумываешь, — сказала большая красавица. — В 1878 году умер Пий IX. Ты пытаешься сдвинуть даты, чтобы казаться моложе, чем ты есть.

— Зато не толстожопая, — прошептала маленькая Элис.

Белль ласково посмотрела на сестру.

— Я имею тебе сказать, что мужчины, с которыми я была знакома, предпочитали женщин с мясом на костях.

— Тра-ла-ла, — прощебетала Элис. — И особенно на тех, на которых женщины сидят?

Они бы не стали приходить к тебе в гости, если бы не мечтали о пухлой попке. Поэтому ты и была известна как «Большая» Белль.

Белль удовлетворенно улыбнулась.

— И по этой самой причине я никогда не слышала от мужчин ни одной жалобы. Они всегда оставлись довольны и часто бывали в восторге.

— Уверена, что бывали, — сказала Элис. — А почему бы и нет? Такие мужчины всегда предпочитали тебя.

— Одним мужчинам нравятся женщины в теле, — ответила Белль, — а другие, насколько я помню, предпочитали сидя в кафе пообсуждать твои прелести. Маленькую красотку Элис и её милый маленький рот. О, я помню.

— Ты говоришь это только теперь? Но как ты узнала, о чём они говорили в кафе, Белль? Я всегда считала, что посиделки в кафе — для простецов. Или ты тогда выходила в город, чтобы встретиться со своим биржевым маклером?

— И я тогда сделала хорошее дело. Если бы я этого не сделала, то не могу представить, где бы мы были сегодня. Только Господь знает, что было бы с нами, если бы наше будущее было в твоих руках.

— Твоя правда, Белль.

— Этот плавучий дом был подарком кому? И кто последние сорок лет платил по счетам?

Элис вскинула голову.

— Деньги никогда ничего для меня не значили. В душе я всегда была цыганкой. Кого волнуют деньги? Пыль!

Белль повела носом.

— Тебе легко так говорить. Всю жизнь ты витала в мечтах.

— Димитрий, — размышляла Элис. — Помню, его халат гладила работница-копт. У неё на запястьях были татуировки коптского Креста, а говорила она по-итальянски, потому что её воспитывали монахини.

— А почему Креста, а не лягушки?[60] Впрочем, и знать не хочу такое, — сказала Белль. — Тебе почему-то всегда нравилось общаться со слугами.

— Потому что я всегда находила их интересными, вот почему. Интереснее, чем люди, которые делают визиты, расхаживают по гостиным и выставляют свой пуп напоказ, проветривают. А от слуг можно узнать удивительные вещи. Это в комнатах прислуги я научилась читать карты Таро и линии рук.