Составительница ядов. Не влюблю, так отравлю

Спорить мой покровитель не стал. Наверное, не хотел терять время и вызывать подозрения у важного дворецкого, открывшего ворота сада и впустившего нас внутрь.

— Рад вас видеть, господа, — к нам уже спешил Велемир, тот самый тщедушный молодой человек, с которым я познакомилась ещё в Тиждане.

На этот раз он не был столь безупречным, каким предстал передо мной в первый раз. В мужчине появилась деловая суетность, которая, если верить несчастному выражению его тонкого лица, причиняла ему столько же неудобства, сколько может причинять расстроенный музыкальный инструмент тонкому слуху.

— Господин Визатис просил извинить его, он будет с минуты на минуты. Я Велемир, его поверенный во всех делах. Мы тут живём уединённо.

— Вы не похожи на стряпчего, — сухо заметил Кестер, опираясь на золочёную трость. Сейчас он больше всех из нашей разношёрстной компании походил на человека, привыкшего иметь дело с земными делами.

— Действительно так, господин…

— Кришвиль, — недовольно поморщился Кестер, всё больше припадая на левую ногу. — Я уже писал господину Визатису, кто я и откуда. И каков мой интерес в этом деле, тоже.

Мы шли по дорожке, усыпанной гравием, и я невольно за время нашей неспешной прогулки, потому как Кестер разыгрывал из себя человека, страдающего от старой травмы, разглядывала небольшой сад, разбитый возле дома. В основном здесь были зелёные растения, несвойственные Северу.

Я угадала корделину и восковидный плющ, обвивающий молодой вяз. Цветов, напротив, почти не было.

— Господин Визатис не любит цветы с тех пор, как остался один. Говорит, что без женщин в доме они вянут, как за ними не ухаживай. Потому что для того, кто дарит красоту, она необходима как воздух.

— Это очень поэтично, — заметила я, улыбнувшись уже пришедшему в себя и справившемуся с волнением Велемиру. — Не думала, что господин Визатис настолько тонко чувствует мир вокруг.

Кестер держался позади нас и не вступал в разговор. Сейчас он напоминал заботливого дядюшку, надеющегося удачно выдать замуж сироту-подопечную и боящегося спугнуть взаимный интерес жениха и невесты.

Не знаю, почему мне пришло в голову такое сравнение, наверное, я боялась этого сильнее всех прочих возможных несчастий.

Того, что Рысь отступится. Откажется от меня так просто, словно и не было наших ночей и пылких обещаний.

— Господин Визатис когда-то был таким, но я служу у него уже более пятнадцати лет, а в дом попал и того больше. Он очень изменился, боюсь, не в лучшую сторону.

— Что вы имеете в виду?

Мой интерес подстегнул Велемира, и он принялся рассказывать так просто, словно уже заранее решил, что мне можно доверять всецело.

— Стал замкнутым, нелюдимым, подозрительным. Боюсь, София, вам предстоит долгая работа, если вы всерьёз намерены растопить его сердце.

И мужчина посмотрел на меня с живым интересом. «Ждёт моей первой реакции, хочет увидеть, стану ли я врать и пытаться казаться лучше, чем есть», — догадалась я, а вслух произнесла:

— Я уже говорила, что не знаю пока, останусь ли здесь. Боюсь, господин Визатис совсем не мой отец. Это было бы невероятным везением для меня, сироты без имени, но я не верю в удачу, простите за эту откровенность.