Одичалый мир

Харитон очнулся. Глубоко вдохнул затхлый воздух. Облизнул откуда-то попавшую на сухие губы солёную влагу, открыл глаза и долго смотрел на лучи света пробивающиеся сквозь щели гробовой крышки. Вскоре ему начали мерещиться оскаленные морды, церковные купола, сметаемые волнами, падающие минареты и над христианским и мусульманским миром взметнулась великая тень единого Бога.

Старец прикоснулся костлявыми руками к дубовой крышке, но не стал биться в истерике. Харитон точно знал, ему не дано умереть, потому что он уже давно умер.

Летели дни и ночи, а он ждал своего часа. И вот гроб налетел на берег и ударился об острые камни. Крышка развалилась, свежий воздух смёл тлен и смерть. Старик сел и выглянул из гроба, пытаясь сообразить, где он. Раздавшееся рычание его совсем не испугало. Старец Харитон повернул голову и увидел подбирающегося к нему тощего пса. Испытывая нечто странное в душе, он пристально глянул на возбуждённого зверя, готового в любой момент напасть, а пальцы привычно сжались на рукоятке заточки. Пёс прыгнул, но что-то острое пробило ему грудь. Животное с визгом отскочило. От дикой боли его начало трясти. Лапы онемели и невыносимая боль пронзила сердце.

Старец с трудом выполз из гроба. Тщательно обтёр окровавленную заточку о полы рясы. В желудке мучительно заныло, до безумия хочется есть и пить. Он пополз к собаке и та диком ужасе взвыла. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но старец наполз на неё, впился ртом в дёргающуюся глотку и долго пилил оставшимися зубами свою добычу. Наконец брызнула кровь. Старик долго её пил и почувствовал, как к нему возвращается сила, а у животного, напротив, быстро уходит.

Собаки ему хватило надолго. Почти неделю Харитон питался её мясом. Затем, он наткнулся на небольшую пещеру. В прошлом там останавливался отряд спелеологов, и, даже кто-то забыл спортивную куртку. Посчитав, что в ней будет удобнее охотиться, Харитон поменял на неё свою монашескую рясу. Затем, старательно обшарил пещеру. Нашёл тайник, в нём верёвку метров двадцать и два самохвата. Он аккуратно оставил их на прежнем месте, может, когда и пригодятся. А как-то раз набрёл на старое кострище. Палкой поворошил угли, вытащил обугленные человеческие кости. Радость всколыхнула сердце. На этой земле есть люди и вместе с ними он начнёт дарить миру новую святую веру.

Его воспоминания нарушили звуки шагов, бесцеремонно ворвавшиеся в храм его мыслей. Старик повернулся, грозно сверкнул воспалёнными глазами, но сразу погасил злобный взгляд и склонился в поклоне:

— Чем я удостоился такой чести, что ко мне пожаловал сам правитель? — его хриплый голос сопровождался покашливаниями и с трудом сдерживаемыми стонами.