Приключения продолжаются!

Однако, ночь была отврательная. Проспал я недолго, потом начало штырить, болела голова, ворочался, и не мог уснуть. Ближе к утру жахнул еще раз лекарства. Полегчало, хотя, после того, как прошибло в жар, через неоторое время ознобом пробило. а спустя час так замутило, что побежал Ихтиандра звать — видно, давление скакнуло, чи шо. Старался потише, но, конечно, на утро были невыспавшиеся не только лишь все. А я валялся просто никакой словно с дичайшей похмелюги. Хотя, как ни крути. по количесвту возлитого — никак не тянет все же, ибо бывало и круче, но чтоб так скрутило… Как назло, с утра прперся печник — отослал Мору сказать, что мне нездоровится, нехай идет работает, сам все знает. Велел пригляывать и если чего, то чем надо обеспечить. Она взяла Милку, и оне отправились работать в огороде. Альку оставили, ибо она совсем невыспатая была. Велели за мной присмотреть. Я вяло вякнул, что не стоит, но это попросту проигнорировали. Да и сама она, хоть сонная, но очень серьезно принялась за вмененные обязанности. Попросил ее принести чай, она с радостью метнулась, и с торжественным видом, аж надувшись от гордости, вручила мне вскоре жбан с душистым травяным отваром. Прелесть просто, все как я ненавижу — чабрец, бергамот какой-то, и прочая дрянь. Поблагодарил, конечно. Выпил понемногу, слушая Алькину болтовню, про то как им понравилось на лодке, и как-то в полубреду стал то ли засыпать, то ли нет. Малая, заметив это, унесла опустевший жбан, а потом, пододвинув табурет, аккуратненько давай мне пот утирать, и всячески ухаживать. Меня аж проняло, И постепенно как-то подремал, вроде как стало и полегче. Полусижу я так, в непонятном состоянии, а Алька обойдя кроватю, дркгого края залезла, и усевшись рядом давай меня всячески успокаивать и убаюкивать в стиле "Ничего, ты поправишься, и станешь как новенький! Краше, чем на фотке на памятник!" Я ее по башке потрепал, взерошил, чуть приобнял, так она словно котенка, и прильнула, и продолжает что-то там бараблить, да только минуты через две слышу — заговариваться начала, путаться, заново все рассказывать… Вскоре я услышал что "И ты не помирай только, дядя Йохан. А то мама сказала, что если, не приведи Боги, ты помрешь — нам совсем беда. Но мы с Милеой уже решили, что если ты помрешь, то заберем маму, и собаку, и на лодке в Степь поедем — дорогу мы знаем, а Милена смотрела, как ты машину разжигал, она сумеет, а я и управлять смогу… Только маму надо уговорить, а то нас опять на продажу отведут, а мы не хотим… Но ты лучше не помирай, а то папка помер, и если и ты еще помрешь — совсем плохо станет, не надо так… А Милена к тебе специально пристает, а я про нее… А мне…" — и засопела тут, вырубилась. А меня чего-то попускать наоборот стало, вроде как и выдремался, и ясность в мыслях происходит постепенно, так глядишь, и до бодрости недалеко… Но, поглядел на эту засранку, что чуть не калачиком свернулась и сопит, аки щенок обожравшийся, и пожалел будить. Пусть дрыхнет. А сам, пользуясь случаем и невозможностью творить херню ввиду неподвижности, занялся непривычным делом — то есть думать головой. И чем больше думал, тем более интересная картинка вырисовывалась…