Белый край [СИ]

А вот Кире было веселее всех — вскоре температура у нее поднялась, на вскидку, градусов до тридцати девяти, и она начала бредить. Причем бред у нее явно был веселый и приятный благодаря все тем же грибам.

— Ма-а-айя-я-я! — простонала она и тихо захихикала. — А почему у тебя нет рогов, как у Хьялдура?

— У Хьялдура нет рогов, глупая, — улыбнулась я. — Это его капюшон.

— О нет! — воскликнула она в ответ. — Мне лгали всю мою жи-и-изнь!

После этих слов она залилась смехом, а затем громко чихнула, заливая соплями шкуру, в которую была замотана, и руки Снорри.

— Прости, — с улыбкой извинилась она.

— Какая же ты... — начал было ее носильщик, но прикусил губу, решив не продолжать.

— Какая? — улыбнулась Кира. — Ну какая, м?

— Плавучая, — вздохнул Снорри. — Хочешь, кину в смолу и проверим, а?

— Тебя Майя за это прибьет.

— И я тоже, — кивнул Варс. — Девочек обижать нельзя, так отец говорил.

— И помер, — пожал плечами Снорри.

— Он не умер! — неожиданно зло воскликнул Варс, остановившись.

Я обернулась, удивленно глядя на разворачивающуюся сцену. Варс со злостью в глазах глядел на своего брата, что был едва ли не в два раза выше него, и крепко сжимал в руках копье.

— Не умер! Они забрали его в Коммунахту!

— Варс... — начала я, но он тут же меня перебил.

— Не говори ничего! — воскликнул волчонок. — Я чувствую сердцем, что он жив! Ждет, когда мы придем и спасем его!

Я хотела было возразить, но лишь беззвучно раскрыла рот и затем, улыбнувшись, качнула головой. Подойдя к Варсу, я положила руку ему на плечо и, взглянув прямо в глаза, сказала:

— Тогда дойдем до Коммунахты и спасем его. Хорошо?

Варс, широко улыбнувшись, уверенно кивнул.

Наконец, когда конфликт был решен, мы двинулись дальше. Тропа петляла меж больших черных озер и луж, проходила по тем местам, где почва была прочнее всего, и иногда поднималась вверх, по кочкам, что словно гнойники набухли на черной земле.

Впереди все ближе и ближе виднелся немой лес, сплошной красной стеной возвышающийся над пустошами. До него оставалось еще десять килагов, может, чуть меньше, а времени у нас было в достатке — судя по солнцу, сейчас было около трех часов дня.

Но с каждым часом Кире становилось все хуже — вскоре она перестала бредить и смеяться, а вместо этого провалилась в полный галлюцинаций сон. И даже сон не был полноценным — она лишь стонала и вертела головой, тяжело дыша и обливаясь потом. И самое мерзкое то, что я не могла ей никак помочь, ведь для жаропонижающего отвара нам нужно было развести костер. Все, что я могла сейчас, это протирать ей лоб мокрой тряпкой, смоченной остатками нашей воды, и давать пожевать сушеные листья мяты. Разумеется, такое лечение ей не помогало, и поэтому мы ускорились, чтобы как можно скорее добраться до леса.