«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время

Таким образом, для Беды не были проблематичными отличия культуры англо-саксонского мира от той, из которой он заимствовал многие свои идеи и суждения, — от культуры ранней церкви, христиан позднего античного мира, философов Средиземноморья. Ее принципы устройства и производства знания не казались ему другими, — и эта позиция была разделяемой в его кругу. Из доступных ему источников Беда стремился взять то, что могло принести пользу читателям. Поэтому в его работах согласовывались и примирялись противоречия между положениями разных концепций; они перерабатывались автором в стройную систему. В текстах переосмысливались и органично соединялись элементы античных теорий, раннесредневековой христианской мысли, культурные представления англо-саксов.

Можно сказать, Беда осуществлял культурный «перевод», и что его работы адаптировали знания к миропониманию англо-саксов, с учетом уровня их образованности и специфики вхождения в христианское духовное пространство латинского Запада. Но при этом необходимо сделать существенную оговорку, что сам он, по-видимому, не воспринимал свой труд в таком качестве. Для него был важен вопрос о «подготовленности» и усердии «народа англов» в освоении веры и необходимых для нее познаний. Этот автор был склонен считать свою работу «пояснением», не усматривая пропасти между прошлым и настоящим, и не видя в истории христианской мысли разрывов, несовпадений, несогласий «отцов» друг с другом. Беда воспринимал ортодоксальные тексты как единый нарратив, который он сам продолжал по мере сил. Поэтому в книгах предшественников он находил и достраивал «традицию», создавая и развивая в своих сочинениях. Он соотносил себя с этим сообществом и осознавал себя в качестве его ученика и наследника. Его разнообразные сочинения встраивались в эту преемственную цепочку текстов и давали возможность последователям дописывать в нее новые главы.

В то же время, думается, что Беде Достопочтенному было присуще сильное «чувство истории»: не как «прошлого», «истории» в современном смысле этого слова, но как длящегося рассказа, нарратива. Он начинался с сотворения мира, продолжался повествованием об отпадении и воссоединении человека с Богом. Эта история в Божественном плане существовала всегда, уже имела конец, открытый людям в книге Апокалипсиса, и переходила в вечность «седьмого дня». В этом рассказе свое место было и у Британии, Нортумбрии, и у англо-саксов. Старое и новое в нем постоянно перекликались: Ветхий и Новый Заветы, события до и после Рождества Христова, деяния прежнего избранного народа израильского, происходившего от Адама, и нового «народа англов», получившего духовную жизнь от новых Адама и Евы — Христа и Церкви. В своих сочинениях Беда выразил это видение себя, англов, сообщества верующих как части целого, у которой были свои место и время в повествовании о человеческой истории.