Отец Иоанн (Крестьянкин)

На берегу Байкала прошли три месяца. Но вечно скрываться от властей невозможно, необходимо было понять, что делать дальше. И снова Москва, где появляться было запрещено, снова полуподпольные выходы на улицу и хлопоты о новом месте служения. Духовные чада батюшки прилагали все силы, чтобы раздобыть ему московский или хотя бы подмосковный приход. Понимали, что это нереально, но — действовали. «О. Иоанна устраиваем в Серпухов», — писал 16 августа 1956 года о. Николай Голубцов своему брату, епископу Старорусскому Сергию. В Серпухов — потому что туда уже удалось пристроить вернувшегося из ссылки о. Виктора Жукова, с которым о. Иоанн служил в измайловском храме в 1946—1948 годах. Но, увы, этот вариант не прошёл, несмотря даже на хлопоты владыки Николая. Не состоялся и предполагавшийся перевод батюшки в тёплый климат, на Украину.

Окончательно всё стало ясно после того, как ходатаи записались на приём к высокому должностному лицу, которое могло повлиять на ситуацию. Но приёма не получили, вместо этого секретарь внушительно произнёс по телефону: «Он не прощён, а только помилован». Услышав об этом, батюшка только и произнёс, показывая на небо:

— Там бы быть прощёным...

В итоге священника определили в Рязанскую епархию. Ею управлял епископ Рязанский и Касимовский Николай (Чуфаровский), который давно знал о. Иоанна и прекрасно относился к нему. Церковная жизнь в епархии была активной, там действовали 76 храмов (в 1944-м было 26), служили 135 священников, ежегодно посвящалось в духовный сан от шести до десяти человек и поступало 100—150 ходатайств от жителей об открытии новых храмов. Был и ещё один важный момент — Рязань находилась в радиусе так называемого «101-го километра» — зоны, где разрешалось селиться недавно освободившимся из мест заключения, при этом Москва была относительно недалеко.

С определением в Рязанскую епархию помог давний и добрый друг о. Иоанна — о. протоиерей Виктор Шиповальников (1915—2007). Познакомились они в мае 1948-го в Измайлове. Над о. Виктором постоянно висел дамоклов меч — во время войны он побывал в плену, а окончил духовную семинарию и принял сан в 1943-м в оккупированной румынами Одессе. В марте 1945-го его арестовали за «измену Родине», во время следствия жестоко пытали — таскали за волосы, били раскалённой кочергой по спине. В итоге он получил пять лет лагерей, но был освобождён через два года — так же, как и о. Иоанн, по ходатайству митрополита Крутицкого и Коломенского Николая. Несмотря на житейские невзгоды, о. Виктор оставался человеком лёгким на подъём, доброжелательным, с тонким чувством юмора, что роднило его с о. Иоанном. Кроме того, оба близко дружили с будущим Патриархом Пименом (Извековым, 1910—1990), называя друг друга не без иронии: «Ванечка, Витечка и Владыченька». По воспоминаниям сына о. Виктора, Алексея Викторовича Шиповальникова, «они обычно начинали серьёзный разговор, потом постепенно появлялись вкрапления шуток. Если собиралось много людей, то начинался вечер юмора и сатиры. Причём сами они этого не замечали. Для них это было естественно».