Туманная радуга. Том 2 [СИ]

Когда прием был окончен, Галина Юрьевна вынесла предварительный вердикт: пока что все указывает на гипотиреоз. Подтвердить или опровергнуть этот диагноз будет возможно только после получения результатов анализа крови на уровень гормонов.

После посещения врача у Лены улучшилось настроение. Настолько, насколько это было возможно при ее заболевании, провоцирующем депрессивные состояния.

— По крайней мере, я узнала, что со мной происходит. Теперь у меня есть хоть какая-то надежда, что я смогу нормально жить.

— Еще как сможешь. Результаты анализов будут готовы уже завтра, и врач сможет сразу назначить лечение.

— Ты поедешь со мной?

— Конечно!

— Спасибо. — Вдруг Лена начала плакать, и вместе со слезами из нее вылился очередной поток откровений: — Знаешь, а я ведь уже всерьез подумывала над тем, чтобы покончить с собой. Искала в инете разные способы и нашла подходящий для себя. Не спрашивай, какой именно. Сейчас это уже неважно. Я даже придумала, что напишу в своем прощальном письме. Оно бы получилось очень злым, я не собиралась врать о том, что очень сожалею о своем решении и что никто не виноват. Еще как виноваты. Сильнее всего досталось бы моим родителям, которые после пятого класса перевели меня в эту школу, зная, что я ненавижу точные предметы. Они заставляли меня заниматься днями и ночами, чтобы я попала в «А» класс. Но им и этого было мало. Потом они захотели, чтобы я начала побеждать на олимпиадах. Тут мне повезло: учителя реально оценивали мои способности и поэтому всегда отправляли участвовать других учеников. Но родители не успокаивались. Они ждали девятого класса, чтобы я могла начать посещать факультативы по математике и физике. Когда я завалила вступительный тест по математике, они меня чуть не убили. Не буду вдаваться в подробности, но, кажется, именно в тот период я начала себя резать. Это был такой способ избавления от стресса. Иначе я бы просто сошла с ума. До этого, я просто грызла ногти и сгрызала их до мяса, но это быстро перестало помогать, так что пришлось перейти к более травмирующим методам. Молчи, я и так знаю, что ты скажешь…

Вероника и не думала перебивать. Она едва дышала, лишь бы не спугнуть подругу. Той просто необходимо было кому-то выговориться, чтобы на душе стало легче. Больше всего Веронику поражало то спокойствие, с которым Лена рассказывала о по-настоящему ужасных вещах. Девушка уже не плакала, и ее голос был ровным, как если бы она делилась впечатлениями о походе в булочную.

— Я брала лезвие, запиралась в ванной и резала себе запястья, — продолжала Лена. — Шла кровь, и я успокаивалась. Ничего серьезного — порезы были неглубокие. Правда, теперь у меня все руки до локтей в белых полосках. Видела бы ты, как многозначительно на эти шрамы пялилась медсестра, которая брала у меня кровь. Я сказала ей, что у меня родители разводят кошек. Не знаю, поверила она или нет… Так вот, после провала того теста по математике родители предупредили, что на факультатив по физике я уж точно должна попасть. Мне повезло: то, прошлое тестирование было гораздо легче нового, да еще и завуч куда-то свалила на полчаса, так что я смогла воспользоваться шпорами. Короче, я худо-бедно набрала необходимый балл и начала посещать этот факультатив, будь он трижды проклят. Единственное, что мне там нравится — это профессор. Это только кажется, что он такой наивный чудак, который ничего не замечает. На самом деле, он умнее всех, кого я когда-либо знала. А еще он добрый. Иначе я бы уже давно вылетела с его занятий. — Лена горько усмехнулась. — Стало ли мне легче после того, как я выполнила все требования родителей? Нисколько. Когда я приношу четверку, они орут на меня до самой ночи, обзывают последними словами, говорят, что с такой успеваемостью мне одна дорога — на панель. К слову, отчим еле окончил девять классов, перебивался с двойки на тройку. Но, по его словам, я самое тупое и никчемное существо на свете. Если бы мой отец был жив, он бы его убил. И я бы отметила этот день в календаре, как лучший в моей жизни.