Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
Но план, пусть даже и самый наирасподробный, всего лишь кусок плотной бумаги. А тут гигантский, чужой город вдруг заключил меня в свои грохочущие объятия, и я услышал его незнакомую музыку и почувствовал пронзительный его запах, совсем непохожий на запах Москвы.
Берлин был аспидно-бурый, словно шкура матерого медведя, солидный, как дубовый буфет, неповоротливый, упирающийся частоколом треугольников в низкое, завернутое в облика небо.
Накрапывал дождь, асфальт улиц почернел и угрюмо поблескивал, а над тротуарами вереницей медуз проплывали черные и серые зонтики, и слышно было, как по натянутому шелку тюкают мелкие капельки дождя.
На углу прямой и довольно широкой Коппенштрассе я узрел первого шупо. Он, как заводной, поворачивался из стороны в сторону и взмахивал руками в белых перчатках. Каска из черной лакированной кожи, глубоко надвинутая на глаза, и развевающаяся на ветру мокрая пелерина не придавали ему особой воинственности. Да и рожа у него была не очень зверская, скорее плаксивая, — видно, ему здорово надоело мокнуть, размахивать руками и слушать, как нетерпеливо воют и хрипят клаксоны автомобилей, которым он преграждал путь белой широченной ладонью. И всё же это был настоящий полицейский, один из цепных псов Цергибеля, и, может быть, он уже не один раз разгонял пролетарские демонстрации и вот с такой же плаксивой гримасой на маленьком скуластом лице «работал» тяжелой резиновой дубинкой.
И тут Берлин отступил куда-то на второй план, стал просто декорацией. Мой взгляд скользнул по сверкающему, как каска шупо, черному автомобилю, в котором важно развалился буржуй в котелке, а рядом с шофёром восседал полный достоинства тигровый дог, и по зеркальным витринам магазинов, где гипсовые девки в пене черных и белых кружев бессмысленно таращили стеклянные глаза, и по причудливым шляпкам-колпачкам женщин, раскрашенных так, словно все они были киноактрисами, и по колоссальной, сверкающей пивной кружке, повисшей на высоте третьего этажа…
Я шел и думал о словах Пятницкого, о том, что мне предстоит овладеть профессией революционера. А для этого — узнать страну и ее народ. Вжиться в быт, раствориться среди сотен и тысяч молодых немецких рабочих, стать одним из них. Кажется, совсем нетрудно, а вот попробуй-ка.
Что ж, попробуем! Пример для подражания — Рафик Хитаров. И я стал придумывать, как бы вел себя на моем месте Хитаров. Уж во всяком случае не стал бы глазеть на полицейского и гипсовых Гретхен. Подумаешь, какая невидаль. Наверное, прежде всего он установил бы, что за ним нет «хвоста», то есть слежки.
И я тотчас же сделал вид, что чемодан оттянул мне руку, поставил его на тротуар и, разминая пальцы, оглянулся.
За мной шли, оживленно болтая, две молодые немочки, под одним зонтиком. Выбивая в четыре каблучка мелкую дробь, прошли мимо.
Какой-то старик в картузе и в клеенчатом фартуке, с зеленоватым огрызком сигары под седым распушившимся усом, костлявый и сутулый, медленно брел сзади, шаркая огромными разношенными ботинками. Мимо! Ан нет, надвигается и в упор смотрит холодными бесцветными глазами из-под клочкастых бровей.
Что ему нужно от меня, этому большому, сутулому старику?
— Bitte, mein Herr, Streichhölzer…
Всего только спичку!
Я достаю коробку спичек, — конечно, рижских, — чиркаю, защищаю огонек ладонями, даю прикурить. Старик пыхает вонючим дымом мне в лицо и рассыпается с благодарностях: «Danke schön, mein Herr!» — «Bitte, mein Herr, bitte», — не менее любезно отвечаю я. От старика разит, словно из пивной бочки.
Ясно, не шпик!
Я, конечно, немного играл в конспирацию. Ведь если серьезно подумать, то уж не больно-то важная я птица, чтобы устанавливать слежку за мной. Но мне нравилась такая игра.
Без всяких происшествий доехал на эсбане[22] до Фридрихштрассе, прошел по мосту через мутно-серую Шпрее и свернул в третью улицу направо.
Вот и отель «Бавария». Четырехэтажный острокрыший дом, выкрашенный в красновато-бурую краску.
— Есть ли свободные номера?
— О, конечно, и со всеми удобствами. Угодно ли господину номер с двумя кроватями?
Нет, господину Дегрену номер с двумя кроватями не угоден. Он же один, без фрау и без фрейлейн. И потом у господина Дегрена не очень-то густо с марками. Ему бы что-нибудь подешевле.
Впрочем, об этом я благоразумно умалчиваю и только говорю портье, что меня вполне устроит небольшой номер с одной кроватью.
22
S-Bahn — электричка (нем.).