Никудышный [СИ]

Полковник Строганов инспекцию службы милиции. Демьяново становилось местом отдыха: рыбалка, река там отличная, охота, леса замечательные. Да и знакомых уже довольно много стало там у Строганова. Получив соответствующие предписания, два москвича направились на периферию все с той же целью — отыскать драгоценности.

Алексей Николаевич много думал об исчезновении Вадима Медведева вместе с его подручными. Он решил расследовать это при любых обстоятельствах, так как это могло помочь в решении местонахождения захоронения драгоценностей.

Инспекция, нагрянувшая в район, была делом обычным. Пролетарка стала кем-то постоянно опекаемым местом для Первопрестольной. Тут тоже имелись мнения на этот счет, свои собственные. Мандаты, предъявленные прибывшими, были явно прикрытием для проведения давно известного дела. К этому времени скоро должно было закончиться следствие по Равилю и Оксане и Алексей Николаевич хотел послушать кое-какие показания, сделанные тем для суда. Слушания будут примерно через месяц, и он решил побывать обязательно при допросе маньяка и его жены.

В тот день Алексей Николаевич отправился к следователю прокуратуры Ему разрешили поговорить с Оксаной.

— Расскажите все, что вы знаете о деянии вашего супруга.

— Я сначала не знала о его пороке.

— А когда узнали, почему не заявили?

— Он сначала накормил меня человеческим мясом, а потом рассказал. И пригрозил, в случае чего расправиться со мной так, что он будет по частям меня разрезать. Сначала одно отрежет и съест, потом другое. Я испугалась. И он долго меня никуда не выпускал, я находилась под его полным контролем.

Оксана подробно излагала факты, как потом она уговаривала, зазывала, обманывала молодых людей и подростков и привозила их со станций, из лесу, с реки. Всегда было много отдыхающих и бездомных.

— И как же все это происходило?

— Гостя усаживали за стол, давали ему выпить настой с подмешанным снотворным, чтобы не было сильного противоборства. Как только он отключался, или дремал за столом, Равиль оглушал его тяжелым по голове, и мы с ним уносили человека на разделочный стол, обитый цинком. Кровь сливалась и он приучил меня пить ее.

— А девочки, женщины?

— Он их всех сначала насиловал. Самым садистским образом, ему нравились их приглушенные вопли, потому что рот он жертвам завязывал, но все равно было слышно. Только после этого убивал и разделывал. Мясо он срезал на шашлыки и прочее, а кости разрубал, складывал в сумку и мы их увозили и закапывали подальше от дома. В лесу места много.