Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-907351-30-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая». Краткое содержание книги:
Имя и фамилия Туйлубека Калдыбекова, уроженца Узбекистана, также везде пишутся по-разному – Колдубеков Тайлубек, Колдыбеков… И таких, мягко говоря, огрехов в документальных материалах предостаточно. А ведь одна не та буква в инициалах – и мы, в общем-то, имеем дело с абсолютно другим человеком…
Тридцать восемь солдат и сержантов полка, отправленных на излечение в медсанбат, – это, по сути, стрелковый взвод. Каждый третий из этих ребят за свой подвиг в наступательных боях последних дней, в том числе за форсирование р. Друйки, командованием части будет представлен к медали «За отвагу».
И вот из этого количества один пропадает без вести. Впрочем, удивить это никого не могло, так как люди пропадали и до, и после случившегося. Но в данном случае всё оказалось не так просто.
Во-первых, пропал раненый, оформленный на отправку в медсанбат. Следовательно, убежать куда-то сам он просто не мог физически. Даже при лёгком ранении – куда бежать-то?
Во-вторых, раненый, как мы понимаем, мог умереть по пути следования в лечебное учреждение, что, в общем-то, случалось довольно часто. Летом, в жару (а стояла жара), вряд ли труп (а то и несколько) повезли бы за несколько километров в медсанбат, чтобы потом… с ним возвращаться в часть. Хоронить в медсанбате умершего в дороге раненого никто бы не стал: у местной команды погребения своих дел хватало. Поэтому самый простой выход у сопровождавших обоз с ранеными заключался в том, чтобы выгрузить труп в близлежащих кустах, чтобы забрать на обратном пути. Можно было похоронить прямо на месте, передав при возвращении полковому начальнику команды погребения полка схему захоронения на местности. Умерший в пути раненый не окажется пропавшим без вести в единственном случае: если участвующие в погребении сами останутся в живых до того, как передадут только им известную информацию по инстанции. Случалось – гибли…
И в-третьих. Раненых с поля боя редко транспортируют по одному – чаще группами. Обычно группы доставляли в медсанбат гужевым транспортом, то есть – лошадьми. В разгар ожесточённых боёв редкий начмед отправил бы гужевой обоз из-за одного раненого, да ещё за несколько километров. И это было обусловлено общими правилами медицинской эвакуации, требовавшей использовать санитарный транспорт с максимальной нагрузкой.
Действующая армия
По части строевой:
«…§ 5
Ниже поименованный конский состав, убывший в ДВЛ (‹дивизионный ветеринарный лазарет›) на лечение: 1. конь «Быстрый» 2. кобыла «Туча» 3. конь «Монгол» – исключить из списков полка, фуражного довольствия с 29.06.44 года…
Командир 437 стрелкового полка майор Марьин.
Начальник штаба гвардии подполковник Энгель»[194].
Гужевой транспорт являлся основным в работе тыловых подразделений как полка, так и дивизии. О сохранности лошадей заботились ничуть не меньше, чем о прочем транспорте. Так, при убытии на излечение в дивизионный ветеринарный лазарет в Книге приказов части делалась соответствующая запись о снятии животного с фуражного довольствия; прибыла коняга с лечения – на довольствие вновь через письменный приказ. Уже это говорит о многом.
На 7 июля 1944 года на фуражном довольствии 437-го стрелкового полка числилось 150 голов лошадей, из которых 92 – обозных[195]. Обращает на себя внимание тот факт, что численный конский состав командованием полка поддерживался на постоянном уровне в течение всего периода наступательных боёв. Это свидетельствует о том, что погибшие лошади тут же сменялись – в ход шло как пополнение из дивизионного резерва, так и трофеи. Хотя в отношении последних ветеринарная служба держала ухо востро: свирепствовал сап. Зачастую гитлеровцы оставляли после себя лошадей, намеренно заражённых этой свирепой инфекцией.
Данных о том, что седьмого июля имела место гибель одного или нескольких из героев лошадиной команды, нет. По крайней мере, если даже что-то и случилось, в приказах это никак не отражено. Нам же этот факт важен по простой причине: если гужевой обоз с ранеными попал, скажем, под миномётный обстрел, то гибель лошади, подобно лакмусовой бумажке, нам бы это подтвердила. Но в приказах – ничего: на фуражном довольствии те же 150 лошадиных голов, из которых 92 – обозных. Выходит, с гужевым транспортом 7–8 июня всё обстояло нормально, без потерь. И это тоже возьмём на заметку.
194
ЦАМО. Ф. 7077. Оп. 140078. Д. 7. Л. 89.
195
ЦАМО. Ф. 7077. Оп. 140080с. Д. 1. Л. 95.