Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 2

При том очевидном факте, что Иисус не был связан узами брака, Ему было глубоко чуждо какое-либо гнушение браком, семейными отношениями и тем, что с ними связано. Он не отказался от приглашения на брачный пир (Ин. 2:1–2), в Своих поучениях обращался к теме семейных отношений (Мф. 5:31–32), благословлял детей (Мф. 19:13–15; Мк. 10:13–16), посещал дома Своих учеников и последователей (Мф. 8:14–15; Лк. 2:15; 19:6—17). В то же время Он всегда подчеркивал, что верность Ему и Его миссии – важнее любых семейных и родственных отношений (Мф. 10:37; 19:27–29).

Слова Иисуса о скопцах ради Царствия Небесного впоследствии толковались по-разному. Ориген, согласно Евсевию Кесарийскому, воспринял их буквально и в молодости себя оскопил[263]. Эта информация, однако, оспаривается рядом современных исследователей как недостоверная[264]. Сам Ориген[265]и последующие христианские толкователи резко выступали против буквального понимания слов Иисуса о скопцах ради Царства Небесного. Иоанн Златоуст, в частности, называет самооскопление преступлением, «делом дьявольским и злоухищрением сатаны», понимая слова Иисуса о скопцах ради Царства Небесного исключительно в духовном смысле – как похвалу девству и безбрачию. По словам Златоуста, Иисус говорит так «для того, чтобы ты, с одной стороны, познал, как велик подвиг, с другой – не представлял его для себя необходимым»[266].

В раннехристианской Церкви безбрачие и девство ставились высоко. Идеал девства уже в апостольское время проповедуется апостолом Павлом (1 Кор. 7:1, 7, 25–26). Со временем – и не без влияния Павла – безбрачие приобретало в Церкви всё большее число последователей. Во II в. Иустин Философ свидетельствует о том, что в его общине «есть много мужчин и женщин, лет шестидесяти и семидесяти, которые из детства сделавшись учениками Христовыми, живут в девстве»[267]. К IV в. общины безбрачных лиц мужского и женского пола составили основу монашества – отдельного института внутри Церкви, членами которого становятся лица, дающие обет безбрачия, послушания и нестяжания.

Многие церковные писатели, в том числе цитированный выше Мефодий Олимпийский, составляли трактаты в защиту девства. Однако безбрачие никогда не возводилось в норму, и Церковь резко полемизировала с теми сектами и движениями, которые пропагандировали гнушение браком. Около 340 г. Гангрский собор издал целую серию правил против тех, кто практикует девство по причине гнушения браком. Правило 1-е этого собора гласит: «Если кто порицает брак, и гнушается верною и благочестивою женой, совокупляющеюся со своим мужем, или её порицает, как не могущую войти в Царствие, тот да будет под клятвой». В правиле 9-м говорится: «Если кто-либо девствует или воздерживается, удаляясь от брака, как гнушающийся им, а не ради самой красоты и святыни девства, да будет под клятвой». Наконец, в правиле 10-м читаем: «Если кто из девствующих ради Господа будет превозноситься над бракосочетавшимися, да будет под клятвой». Эти правила появились как реакция Церкви на учение Евстафия, епископа Севастийского, который, согласно сообщению историка, «делал многое вопреки церковным правилам: например, не допускал вступать в брак и учил воздерживаться от разных родов пищи, а потому многим состоящим в браке запрещал жить вместе»[268].