Тысяча незабываемых поцелуев (ЛП)

Я обнимала его, когда мы вернулись на Землю, крепко держа его в своих объятиях. Рун уткнулся головой в изгиб моей шеи, его кожа была теплой и сверкала от пота.

Я держала глаза закрытыми, не желая разрушать этот момент. Идеальный момент. В конце концов, Рун поднял голову. Видя уязвимость в выражении его лица, я нежно его поцеловала. Так же нежно, как он делал меня своей. Так же нежно, как он обращался с моим хрупким сердцем.

Его руки заключили мою голову в колыбель, держа меня в безопасности. Когда я разорвала свой поцелуй, то встретилась с его влюбленным взглядом и прошептала:

— Поцелуй номер восемьсот двадцать. С моим руном в самый изумительный день в моей жизни. После того как мы занялись любовью... мое сердце почти взорвалось.

Дыхание Руна застряло в горле. После финального краткого поцелуя, он перекатился, оказавшись рядом со мной, и обнял меня.

Я закрыла глаза и задремала. Но я ощутила, как Рун поцеловал меня в макушку и встал с кровати. Когда дверь за ним закрылась, я проморгалась в темной комнате, уловив звук, как открылась дверь на террасу.

Убрав одеяло в сторону, я надела халат, который висел на спинке двери и тапочки, которые аккуратно стояли на полу. Когда прошла через комнату, я улыбалась, все еще ощущая его запах на своей коже.

Оказавшись в гостиной, я направилась к двери наружу, но резко остановилась на полпути. Потому что через широкое окно я могла видеть Руна на полу, как он сидит на коленях. Разваливаясь на части.

Казалось, будто мое сердце физически разрывалось надвое, когда я наблюдала за ним, сидящим на этом холодном воздухе, одетом в одни джинсы. Слезы текли из его глаз, пока его спина дрожала от боли, сотрясающей тело.

Слезы заволокли мое видение, когда я уставилась на него. Моего Руна. Такого сломленного и одинокого, когда он сидел в слегка падающем снеге.

— Рун, малыш, — прошептала я сама себе, когда заставила ноги двигаться к двери, заставила руки повернуть дверную ручку и приказала сердцу быть сильным, несмотря на горе, вызванное этой сценой.

Под моими ногами хрустел тонкий слой снега. Казалось, Рун не слышал. Но я слышала его. Слышала его рваное дыхание. Но что еще хуже, я слышала его мучительные рыдания. Я слышала боль, которая накрыла его. Видела это в том, как он склонился вперед, ладони были прижаты к полу под ним.

Будучи не в состоянии сдержать свои рыдания, я бросилась вперед и обняла его. Его голая кожа была холодной. Казалось, не замечая холода, Рун рухнул на мои колени; его длинное широкое туловище нашло комфорт в моих объятиях.

И он сломался. Рун полностью развалился на части: поток слез катился по его щеке, хриплое дыхание вырывалось клубами пара, попадая в холодный воздух.

Я раскачивалась вперед-назад, прижимая его ближе.

— Ш-ш-ш, — успокаивала я, пытаясь дышать сквозь собственную боль. Мне было больно, потому что я видела своего любимого мальчика в таком состоянии. Больно от осознания, что меня скоро не станет, тем не менее, желая отказаться от возвращения домой всем сердцем.