Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

Арцыбашев присвистнул. Похоже, на торговый караван кто-то напал! Быть может, тот же Карстен Роде – запросто. «Святой Стефан» быстро пошел по ветру, судя по всему направляясь к берегу в ближайшую укрепленную гавань.

Фальшивый монарх довольно потер руки. Его неприятная встреча с королем Фредериком отдалялась на довольно-таки неопределенную перспективу.

Увы, в оконце видно было одно лишь небо. А потом – целый лес корабельных мачт! «Святой Стефан» явно вошел в какой-то крупный порт, укрылся от опасности и теперь швартовался к пирсу.

На палубе стоял веселый гомон – как видно, сей порт – и город – был хорошо знаком каждому.

– Вы напрасно радуетесь, господа, – хлестко оборвал кто-то. – Рига нынче не вольный ливонский город, а протекция польского короля Сигизмунда-Августа!

– Надеюсь, он не сделал ее католической?

– Не успел!

– Да и Рига недолго под поляками будет!

– Как знать, господа, как знать. У русских есть поговорка – «из огня да в пламя», как-то так звучит. Точно под наши приключения! От пиратов ушли, но попали в Ригу. Можно сказать – к полякам! А с ними нужно быть очень осторожными, любезные мои господа.

Рига! Волнуясь, пленник покусал губы. Отсюда до его королевства – один шаг! Значит, вот где немцы решили укрыться… Ну, правильно – в Риге испокон веков заправляли немецкие купцы. Ганзейский город, можно сказать – родной. Пусть даже под протекцией Речи Посполитой. Под так называемой протекцией – вряд ли престарелый Сигизмунд-Август слишком настырно лез в рижские дела. Наверняка довольствовался данью.

На палубе вновь послышался гомон, шум – судя по всему, народ собирался на берег. Пусть и польская нынче Рига, а все ж знакома многим, у многих наверняка имелись здесь любимые кабачки и прочие увеселительные заведения, расположенные на берегу Даугавы и близ Ратушной площади.

Судя по небу и солнышку, было уже где-то часа три-четыре пополудни. Арцыбашев то прислушивался, то, нервно щурясь, заваливался на ложе – ждал. Ежели юнга не испугается, ежели соблазнится заманчивым предложением, то… То все сладится! Выпустить узника мальчишке удобнее, когда на судне почти никого не останется – ясное дело. Лишь вахта…

Ого! Вот совсем рядом, на корме, послышалась ругань:

– Тысяча чертей вам в глотки! Йоаким, Вендес – на вахте. Юнга тоже с вами. И пусть этот бездельник как следует отдраит трап! Иначе к чистоте его приучит моя плетка.

Леонид хмыкнул. Знакомый голос. Боцман. Молодец, ай молодец – и правильно: щеми, щеми юнгу, чтоб у парня ни малейших сомнений не осталось.

Чьи-то шаги загрохотали по кормовой лестнице… спустились по трапу… Кто-то крикнул: