Распутин наш

Эсминцы Кедрова, сближаясь со скоростью пятьдесят узлов лоб в лоб с кораблями фон Ройтера, не поняли, с кем разминулись, ощупав друг друга прожекторами, а сообразив, почти синхронно развернулись, располосовали море пенными дорожками ста торпед, осветили воздух вспышками почти двух сотен орудий.

Ни о каком распределении целей и сосредоточении огня не было и речи. Слишком скоротечен контакт, где обнаружение и идентификация противника возможна только глазами вперёдсмотрящего. Самому мощному и хорошо вооруженному 150-мм пушками левофланговому “Франкфурту” достался в “спарринг-партнеры” малыш “Гром”, не успевший развернуть торпедные аппараты и расстрелянный в упор. В миле от трагедии сразу три “новика” – “Победитель”, “Забияка” и “Орфей” – избивали “Нюрнберг”. Германский крейсер горел от бака до юта, но упорно отстреливался из единственной оставшейся в строю баковой пушки. Тонул попавший под “дружескую” торпеду “Лейтенант Ильин”. Тяжело ковылял “Данциг”, кренясь на один бок. Отстреляв торпеды и получив несколько снарядов в борт, “Новик”, “Самсон”, “Азард” и “Десна” спешно отходили под прикрытие “больших дядь”. За ними гнались “Карлсруэ” и “Кенигсберг”. Вся карусель и неразбериха ночного боя постепенно смещалась на восток.

Место сражения обозначали костры горящих кораблей и всплески огня, вырывающегося из стволов орудий. Самый сохранившийся и боеспособный “Франкфурт”, разобравшись со своим визави, рванулся за отступающими русскими эсминцами и первым, как в стену, упёрся в дозор Непенина – “Олега” и “Богатыря”, за спинами которых недобро маячили “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Рюрик”.