Смертельные игры Пустоши. Узница

— Боюсь, когда ты станешь императрицей, всё только усилится, — нахмурилась Криста. — Я в этом дворце всего лишь несколько дней, а уже голова кругом от сплетен и интриг, а я кто? Жена целителя. А ты кем станешь? 

Еля уткнулась взглядом в чашку с чаем. 

— Главное, чтобы Май всей этой ерунде не верил и верил тебе. А то знаешь... один раз не обратил внимания, второй — не поверил, а на третий — задумался. И проверил. 

— Что проверил? Собираю ли я амулеты? Изучаю заклинания? Вздор какой.

Майстрим ей верит. 

Ведь верит же?.. Не может верить этим глупостям, написанным в записках? Или может?..

На последней встрече, три дня назад, когда она сразу не смогла озвучить своё решение относительно свадьбы, Мадлен и Бердайн ненадолго оставили их в кабинете. У них с Маем вышел достаточно тяжёлый разговор. В итоге он закончился поцелуями и объятиями, но у Мая мог остаться осадок... 

— Еля, я обещал защиту, но пока не могу защитить, — серые глаза, полные тревоги и вины, пристально смотрели на неё. Май снова присел перед ней на корточки, взял её руки в свои.

Такой красивый... такой родной...

— Ты не виноват.

— Я — причина того, что теперь ты стала мишенью.

Еля хотела возразить, что это не так, но... так и не нашла слов, чтобы сделать это, понимая, что всё так и есть. Она — мишень, а причина этого Майстрим.

Если бы она и дальше продолжала проживать в Ровении, как обычная выпускница полицейского университета и приёмная дочь фурий, кому бы мешало её существование? 

Наверное, никому. 

А как будущая императрица Ровении она стала мешать многим. Генералу Данери, советнику по безопасности императора Эдварду Данери, энийцам и тому, кто нанял убийцу.

Еля поняла, что невольно перечислила всех недоброжелателей вслух, увидела, как изменилось лицо Майстрима. Он нервно сжал её пальчики.

— Если бы я отпустил тебя тогда, как ты просила... — голос Мая осёкся и не слушался хозяина. Он не договорил, приподнялся и схватил её за плечи. — Я найду его, обещаю. Где бы он не находился... Ни одна волосинка не упадёт с твоей головы.

— Если бы ты отпустил, когда я просила тебя об этом, то ничего бы этого, возможно, не случилось, — прошептала Еля. — Но ты не отпустил... сказал, что любишь...

— Еля, больше жизни... — Майстрим нависал над ней, ловя взгляд и каждое слово.

— А сейчас... — Еления слегка улыбнулась, — я тоже люблю тебя, Майстрим, и не хочу, чтобы ты меня отпускал. Больше не хочу. Если ты меня отпустишь, это станет равносильно моему убийству, потому что без тебя я уже не смогу.

Майстрим буквально выдернул её с дивана, сжав в объятиях.

— Моя милая, если бы я хотя бы на сотую долю мог предположить, что всё так может обернуться, я бы никогда, поверь... — Май прижимал к себе Елю, зарываясь лицом в шёлковые медные волосы, чувствуя себя так паршиво, как никогда ещё не чувствовал. 

Он оказался эгоистом, настаивая на том, чтобы Еления вновь впустила его в своё сердце, опрометчиво решив, что против их брака настроены только отец и дядя. А неожиданно оказалось, что недовольных слишком много, и все хотят лишить жизни его любимую девушку.