Гамбит. Пешки ходят первыми

Он подошел к ней совсем неслышно, но она кожей ощущала, что он здесь, вдыхала вместе с воздухом токсичную мышьяковую пыль, выжигавшую внутренности и превращавшую нервное волокно в пересохшее русло некогда бурной реки. Воздух переулка буквально наэлектризовался, и разряд тока вот-вот пробежит между ними и сравняет их потенциалы. «Отлично», – удовлетворенно выдохнула она, соединяя в воображении точки с их именами прямой линией, проходящей через них. Кратчайшее расстояние между точками всегда прямая. Пока Атлас здесь, Ларссоны не смогут столкнуться с ним, что не могло ее не радовать. Если мистеру Тотальный Контроль и выпадет честь лицезреть кого-то из семейства Эвансов, то лучше уж пусть им будет самый адекватный из всего выводка нордэмской паучихи. Так безопаснее для всех. И как следствие, раз Адаму достался Бешеный, то ей – помешанный. Просто прекрасно. Лучше не придумаешь.

– Чтобы это понять, не только ради себя стоит жить, – ледяной ветер ударился о базальтовые скалы, вставшие у него на пути и преградившие дальнейший путь. Поток воздуха круговоротом закрутился в вихре, возвращаясь назад от преграды к источнику, – или умирать, – и ударил по нему в ответ.

Девушка повернулась в сторону, откуда доносился его голос – тихий, едва различимый в шорохе газетных листов, почти утонувший в вое приближавшихся сирен и равномерном стуке его шагов в одном ритме с биением ее сердца. Он вышел из глубины переулка и встал под красный свет, падавший на него от вывески. Привыкнув к лучам, резавшим глаза, Атлас шел к ней, охваченный алым сиянием, будто само адское пламя следовало за ним, лизнув жгучими и мимолетными касаниями кожу. Всем своим существованием этот человек напоминал, что ад не просто есть или существует, а он принес с собой его частицу, дабы не коротать там остаток дней в одиночестве. Он пришел за ними. Он уже здесь. Подул Северный Ветер.

Точки с их именами стремительно приближались друг к другу, с заданным вектором перемещаясь в двухмерной системе координат. Еще один шаг, и запах крови ударяет в ноздри, еще один пройденный отрезок вдоль оси, и сердце ускоряет ход, предательски колотясь о ребра, последующее сближение, и график функции ее состояния относительно него скачет вдоль горизонтальной оси, напоминая кардиограмму при тахикардии, упирается экстремумами в горло, сдавив его застрявшими и невысказанными упреками.

– От меня не убежать, – рука сама потянулась к ее лицу, размазывая кровь с перчатки по бледной щеке. Взгляды серых глаз встретились, арсенопиритовые призмы напротив антимонитовых игл. – Я уже здесь, я пришел за вами, – голос, отдавший шорохом осенних листьев, проникал в голову, как течь в скорлупе сознания сквозь брешь от столкновения с реальностью. – Идем со мной, Мэймэй, – ядовитый шепот медленно зарождал сомнения в ее мыслях, закрадывался крупицами смуты и неверия. – Идем, я знаю, ты хочешь, – от его слов захотелось сплюнуть мышьяковый привкус, возникший во рту. – Ты одна из нас, а не одна из них, – ледяной ветер запутался в ее волосах. Он звал за собой, приказывал пойти за ним, как прежде, как когда-то. Атлас склонился над ее головой и вдохнул знакомый миндальный аромат ее волос, а затем медленно выпустил воздух из легких. – Идем, – чуть слышно, но очень уверенно позвал он.