Невольница судьбы

— Может, и так, не знаю. Но чтобы я не померла, Роджис применяет магию, чтобы побыстрее всё зажило. Это хорошо помогает, хоть и не моментально. Я немного лежу, пока они моются и одеваются, потом боль утихает, я тоже моюсь и ухожу.

— После этого ты самостоятельно можешь добраться до дома? — ужаснулась я, чувствуя паническую дрожь, и как мои зубы отбивают чечётку.

— А то! — как можно беспечнее хохотнула Рэшма. — Я же тебе сказала, что он меня подлечивает. Благодаря этому все отверстия принимают прежний размер. А то у меня было бы всё растянуто после таких зверств. Ведь члены-то у них здоровенные!

— Но зачем такие зверства? — меня трясло от её рассказа.

— Как зачем? — переспросила Рэшма. — Ясно дело, чтобы поиздеваться. Их возбуждают мои вопли. Иногда глядя на них, не понимаю, как можно быть такими садистами. Но они такие и их не изменить.

Она замолчала, а я сидела, глядя на неё широко распахнутыми глазами.

— Для чего ты ходишь к ним, если знаешь, что они с тобой сделают? — наконец заговорила я.

— Хорошо платят, — она небрежно пожала плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обычном и нормальном. — Ты же знаешь, что мне нужен домик, когда закончится моё изгнание. Мы с мамой переедем в него и заживём счастливо, словно и не было долгих лет разлуки. Но жильё дорого стоит. Мне никогда не заработать другим образом.

Я ощутила приступ тошноты. Вдобавок я ненавидела уже не только себя, но и ещё не купленный домик вкупе с Роджисом и его друзьями.

— Айрис знает об этом? — спросила я дрожащим голосом.

Рэшма странно посмотрела на меня и тоже спросила:

— Чем ты слушала, когда я тебе говорила, что она сама шлёт за мной посыльного, когда у них собираются гости? Ей совсем не нужно, чтобы мужчины, выпив много спиртного, начали приставать к ней, или к служанкам. Поэтому она зовёт меня и хорошо платит за услуги и за молчание. Не каждая согласится на то, что приходится вынести мне. Для других, может, это слишком грязная работа, а я уже привыкла.

Я вытаращилась на неё. Как к подобному можно привыкнуть? Как вообще можно раздеться перед десятком мужчин, зная, что они без остановки будут насиловать? Каково чувствовать их члены внутри себя и ощущать, как потоки спермы заполняют тело? Меня передёрнуло.

— Ох, зря я рассказала всё это, — запоздало спохватилась Рэшма. — Что-то ты своим сочувствием и угрызениями совести насмешила меня. Видите ли, двое стражников трахнули меня! Говорю тебе, это такая ерунда! Зато мы можем идти в каменоломню. Они разрешили.

Только мне уже не хотелось никуда идти. Увиденная расплата за проход через ворота и исповедь Рэшмы стали для меня непосильной ношей. Моё сознание не могло принять и смириться с тем, что моя подруга — законченная проститутка. В этом мире к продаже тела относятся спокойно, но в моём мире несколько иначе! Даже проститутки не ведут такой образ жизни, как Рэшма. Неужели ей не противно осознавать, что с ней делают? Впрочем, это не они, а она сама это делает. Насильно её никто не ведёт к Роджису. Она идёт сама. Точно так же, как сама сегодня подставила попку возбуждённым членам двух стражников.