Принц Шеннийский

Прошли один сектор, где просто беготня, следующий уже оказался – рабочий. Тут что–то точат, что–то рубят, шкрябают, стирают. Слышу даже, как ручеек журчит неподалеку. По дороге встречаю атлетических красавчиков, что ходят свободно с несвязанными руками. На меня бросают брезгливые взгляды. Женщины так вообще не замечают. Парочка все же обратила внимание на мою физиономию, так пошли шептаться, подруг в плечи тыкать, показывать на меня. Света хмурая идет с боку, от нее бабье местное шарахается. По правое плечо слышу команды и хоровые крики. Видимо удары отрабатывают девки, учатся рукопашному бою. Рассчитывал увидеть эту показуху, но повели в землянку.

Ступеньки оказались неожиданно твердыми. Спускались долго, все ниже и ниже. Становилось все холоднее. Когда зашли в широкую нору, я зауважал тех рабочих–копателей. Это ведь они тут все выкапывали. Но стоило выйти в первое слабоосвещенное помещение, понял, что этих самых копалетей надо на руках носить! Залы достаточно просторны. Видно, что стоят деревянные подпорки у стен, потолок тоже страхуется деревянными балками. Все в общем грамотно сделано. Дикарки не такие уж и дикие, как я думал.

Прошли несколько залов, освещаемых факелами. Запах сырости – это единственное, что испортило впечатление. В остальном, я оказался в восторге. Света заметила мое выражение лица и постоянно ухмылялась. Видела бы ты дворцы Шенни, дурында…

Завернули в коридор. Хотя я намеревался посетить подобие тронного зала, на что намекала дверь впереди, у которой стояло несколько стражниц. Мы же вошли в комнату, небольшую, обитую деревом, оттого и уютную, светлую, относительно тех же залов и коридоров.

В конце комнаты восседает неописуемой красоты Наташа на фоне жесткого контраста с двумя немолодыми девицами. На меня все смотрят заинтересованно. Недалеко от них навален хлам, что я приволок. Одна из теток крутит шпагу в руках. Меня подвели ближе. Неожиданный удар по внутреннему сгибу колена и давление на плечо заставили упасть на колени. Позади закрылась деревянная дверь.

– Знаешь кто я, раб Одноглазый? – выпалила Наташа. Я хотел было открыть рот, но женщина продолжила: – Я старшая сестра и младшая дочь Матери, и прежде чем ты откроешь свой поганый поглотитель пищи, подумай хорошо. Ты понял, раб?!

– Да, госпожа, – промямлил. Оскорбился, огорчился. Вот мне и благодарность.

– Раб с Вестерии знает, – запела не очень красивая женщина, вращая шпагу в руке. – Что кодекс раба гласит: запрет лгать, запрет любопытствовать, запрет говорить, когда не спрашивают. Ты раб Вестерии?

– Да, госпожа, – ответил и сглотнул.

Их тон и вся эта атмосфера стали напрягать. Наташа улыбнулась. Заметила мою реакцию, сучка. А хороша ведь, знает, что хороша, от того еще большей сучкой кажется. Смотрю на теток. Торжествуют, поставили на место. Жду…

– Итак, начнем, – произнесла властно Наташа. – Тела Стражей. Сколько их было?

– Ни одного не видел, – проговорил робко.

Глаза у всех троих округлились. Позади стоящие атлетки суету какую–то изобразили в виде «в горле запершило». Одна Света только ровно дышала.