Сталинские маршалы в жерновах политики

Думается, маршал Блюхер не испытывал иллюзий по поводу того, кто должен был стать главным ответчиком за случившееся. Еще в ходе боевых действий он, не в силах перенести огромное психологическое напряжение, заболел. Зная это, Ворошилов, тем не менее, 9 августа выговорил командующему фронтом за неисполнение его приказа от 7 августа о немедленном выезде в Хабаровск: «Положение фронта и вся обстановка требуют постоянного Вашего присутствия в Хабаровске. Еще раз категорически требую немедленно выехать в Хабаровск и взять твердо в руки руководство фронтом».

По воспоминаниям вдовы маршала Глафиры Лукиничны, он вернулся с Хасана в крайне возбужденном состоянии. Из разговора по прямому проводу Ворошилова с членом военного совета КДФ Мазеповым 11 августа известно, какие мысли обуревали Блюхера. Мазепов сообщал: «Выполняя Вашу директиву № 84 о немедленном возвращении в Хабаровск для того, чтобы взять твердо в свои руки управление фронтом, мы сегодня прибыли в 14.00 в Хабаровск. В служебный вагон командующего для встречи его явились его заместители — комбриг Филатов и комбриг Романовский, здесь же присутствовал зам. наштафронта комбриг Мельник. В присутствии всех и обращаясь ко всем, командующий заявил следующее: «Я заявляю официально о том, что здесь проведена провокация, жертвой которой я являюсь, что командующего втоптали в грязь и смешали с навозом, что меня как командующего фронтом больше не существует».

Симптоматично, что прямо во время этого разговора Ворошилову по просьбе Блюхера доложили, что сам он подойти к телеграфному аппарату не в состоянии — лежит больной. Что болел — ясно, но настолько ли, что не мог переговорить с наркомом? Не исключено, что Василий Константинович уже просто махнул на все рукой. И понимал, что ничем, никакими разговорами, докладами и объяснениями дело не поправить.