Приключения, Фантастика 1996 № 06
- Автор: Потапов Виктор Владимирович, Писанко Александр
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Метагалактика
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Приключения, Фантастика 1996 № 06». Краткое содержание книги:
Александр Писанко. «Кювет на повороте».
А. Емельяненко, Ник. Юрков, С. Маслов. Рассказы
Обложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова.
http://metagalaxy.traumlibrary.net
Галинка сразу же подскочила к нему, прижалась, нежно прошептала: «Да человек ты, человек!..» А следователь смущенно отвернулся, отступил к столу, но затем все же вернулся, взял его за плечо и тихо, с надрывом, выдавил:
— Все будет нормально, парень… поверь! Должно быть нормально! Иначе, зачем мы все живем… — И улыбнулся почти одними глазами — приветливо, искренне. — А свою картину, конечно, возьмите. Иначе — как?.. Хотя это и осложнит несколько ситуацию…
— Почему? — забеспокоился беглец.
— К сожалению, о ней известно не только нам с вами. — Помолчал и бросил: — Если бы можно было повернуть время вспять!.. — Он скрипнул зубами и резко всплеснул на своих побледневших щеках желваками. — Я ведь хотел использовать эту картину для того, чтобы столкнуть лбами двух враждующих между собой лидеров, и на этой волне скорректировать ход развития нескольких соседних республик. А точнее — попытаться их объединить… — Он отчаянно махнул рукой и отвернулся.
— Что же тогда делать? — опешил парень.
— А ничего, — губы лысого снова дрогнули в улыбке. — Просто нужно ускорить ваш побег. — Печально посмотрел на них и уточнил: — Это необходимо сделать в ближайшие час-два… — Вздохнул, пожевал губу, а затем тихо добавил, возвращаясь к прежней теме: — Вряд ли эта волшебная штуковина, — он кивнул на картину, — помогла бы нам объединиться. Я это, кажется, понял, только сейчас. В первую очередь нужно переделать наше сознание, наше мироощущение, нутро наше поганое очистить, а уж потом… И никакие здесь чудеса не помогут!
А перед тем, как войти охранникам, — но теперь уже другим, — и снова увести их, опять под землю, опять в тот мрачный, трижды проклятый сырой каземат, беглец шагнул к столу, взял картину, на секунду задержался, о чем-то задумавшись, затем оглянулся на лысого и вдруг проговорил дрогнувшим голосом:
— У меня сложилось впечатление, что вы решили нам сразу же помочь, как только увидели здесь, в своем кабинете. Почему?
Следователь замер, уставившись на парня, потом опустил голову, уткнулся в ковровую дорожку и тихо обронил:
— Не знаю… — Чуть помедлил и продолжил: — Может, потому, что, наверное, еще не совсем потерял совесть, а может… — Он запнулся, повздыхал тяжело, обреченно, затем поднял на беглеца наполненные болью и отчаянием глаза и глухо закончил: — А может потому — и это, по-моему, правильнее всего будет — что вы, дорогие мои таинственные незнакомцы, каким-то образом помогли мне понять — понять четче и острее — всю безнадежность, всю бессмысленность этого идиотского мира, и я вдруг уверовал, кажется, в возможность более целенаправленной, более достойной, более справедливой жизни…
И снова их окутала звенящая и выворачивающая душу глухота подземелья. Галинка прижалась к сырой холодной стене и замерла, блаженно прикрыв глаза, — после нестерпимой духоты кабинета и испепеляющих лучей горячего солнца во дворе Управления эта каменная прохлада показалась ей сказочным подарком.
Однако уже через несколько минут спина у нее озябла, и она обхватив себя за плечи, отстранилась от стены, присела на корточки. Беглец же мрачно огляделся, вздохнул, аккуратно пристроил картину в углу и принялся молча, не спеша мерить шагами бетонный пол камеры — шесть шагов от дверей до стены и обратно.
Ни о чем не хотелось думать, говорить, и он был благодарен Галинке, что и она молчала, уткнувшись под ноги.
Однако мысли сами наплывали, упорно лезли, давили, не давали дышать. Откуда они? Откуда?! А вдруг из этого холодного равнодушного бетона?! Может, за долгие, страшные годы своего существования это подземелье сумело как-то впитать, замуровать их в себя — оставить там навсегда, навечно? Вместе с кровью, вместе с душами замученных, растерзанных? И только сейчас они каким-то образом сумели освободиться и, наконец, обрести свое настоящее, достойное для них пристанище, а именно — мозг человека? Но — человек ли он? Почему, для какой цели он очутился здесь, в этом кошмарном, диком, непонятном ему мире? И если он все же человек, то было ли у него прошлое? И какое оно — прошлое?.. Так кто же он? Кто?!
А может, это даже и хорошо, что он ничего не помнит. Так лучше, проще, спокойнее, — жить, делать свое будущее. Но жить ли это — без прошлого? Скорее всего — нет, так себе — существование. И кроме того, с каждым своим новым сходом с картины он что-то вспоминает… Вот и сейчас, вернее, сегодняшней ночью, когда они материализовались вместе с Галинкой здесь, в этом подземном каземате, он неожиданно вспомнил название этого загадочного прибора, так искусно имитированного кем-то под старинную живописную картину. А теперь… а теперь все чаще и чаще перед его взором стали появляться какие-то странные видения. Не кошмарные, не пугающие, наоборот — манящие, притягивающие, притягивающие своей необычностью, оригинальностью, интригующие своей диковинностью, необыкновенной загадкой, щемящей тайной…