Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

- Осторожнее, дорогой, - сказала мать, - у него довольно вздорный нрав.

И, конечно же, тут же удалилась, чтобы раздавать указания слугам, в подготовке очередного званного ужина для своих австрийских друзей. У нее везде были друзья и, конечно, она не могла отказать себе в радости светской жизни, всегда имевшей глубоко завуалированную политическую подоплеку, даже отправившись проведать сына. Бен предпочитал держаться подальше от этих сборищ, как и от людей в принципе. Слишком часто ему приходилось слышать за своей спиной неприятные перешептывания и пересуды.

Никто никогда не решался говорить что-то напрямую. Но и без того не трудно было догадаться, почему мать предпочла сослать его подальше от лишних глаз и злых языков, в затерянный в лесах замок, веками принадлежавший их семье, а сейчас находившийся на территории другого дружественного государства. Мать, впрочем, прятала его не только от чужих глаз, но и от своих. Вероятно, она приезжала бы чаще, если бы не избегала напоминать самой себе лишний раз об ошибках юности. И хотя Бену не присвоили официального статуса бастарда, он все равно родился от брака, не до конца признанного законным в княжестве. Родители венчались в церкви, но что толку, когда невеста – католичка, а жених… еврей? Цыган? Безбожник? В любом случае человек низшего сословия и сомнительных моральных ориентиров. Для Бена отец оставался большой загадкой, поскольку, говорить о нем особенно было не принято. Прислуга любила пересказывать друг другу разные небылицы, а мать упрямо молчала. Все, что знал о своем отце мальчик, то, что тот долго не засиживается на одном месте, прошел пешком с ручным медведем все Балканы и вроде бы занимается какой-то сомнительной и не очень законной деятельностью. Набожные служанки считали его слугой дьявола, другие же пугали Бена, что отец выкрадет его и утащит в синагогу, чтобы принудительно заставить отречься от крещения. Бен настолько скучал, будучи заточенным в безлюдном замке, что совершенно не пугался подобной перспективы. Хоть служить нечистому, хоть в синагогу, лишь бы не томиться здесь.

Конь действительно оказался весьма строптивым и агрессивным существом, но Бену это даже понравилось. Со всеми лошадьми, имевшимися в хозяйстве замка, он уже давно научился прекрасно обращаться и получить в коллекцию новый, пока еще не наскучивший экземпляр, было приятно. Без долгих раздумий мальчик окрестил нового жеребца - Буря. Сейчас он как раз заканчивал читать «Гимны к ночи» Новалиса и это имя так и вертелось на языке. Читать, заниматься с лошадьми, бродить по лесу - вот и были его основные занятия здесь, кроме изучения слова божьего, языков и естественных наук. Благо библиотека замка была богатой и разнообразной.

Бену кое-как удалось утихомирить беспокойную лошадь и отвести ее в стойло к остальным. Иссиня-черный зверь оказался довольно сговорчивым, получив угощение, хотя его карие глаза по-прежнему не выражали никакой симпатии к обретенному хозяину. Мальчик как раз был увлечен обустройством жилища своего нового питомца, когда мать вдруг решила почтить его своим обществом. Терпкий аромат ее духов и шорох строгого платья наполнили помещение, казавшееся совершенно неподходящим для ее красоты и стати. Здесь пахло навозом, опилками и сыростью, а тусклый свет вдруг сделал ее лицо изможденным и холодным. Она поморщилась, оглядываясь по сторонам, и поманила Бена к себе. Потрепала его густые непослушные волосы длиннопалой рукой с фамильным перстнем, словно желая приласкать, но не имея представления о том, каким образом это сделать. Она задумчиво перебирала и расправляла спутавшиеся пряди.

- Бен, - толи строго, толи все-таки нежно проговорила она, - конюх сам о нем позаботится. Тебе стоило бы переодеться к ужину, у нас гости.

Он отшатнулся от нее и замотал головой, тут же испытав отвращение к этой холодной обманчивой ласке, к которой невольно потянулся. В действительности, они оба отлично знали, что его присутствие за ужином доставит дискомфорт каждому из них. Мать будет стыдиться своих прошлых ошибок, а он скучать и злиться от непонятных и бессмысленных разговором за столом. Поэтому она словно ждала, чтобы мальчик сам отказался выполнить ее приказ, избавив ее от необходимости самой принять неприятное решение.

- Я хочу прокатиться на нем, пока еще не стемнело, - как мог мягко возразил он, - вернусь к ужину.

Женщину устроил подобный ответ, и она удалилась. Конечно, к ужину он не вернулся. Лес уже окутывала липкая прохладная тьма, когда началась гроза. Бен не заметил, как ушел уже достаточно далеко, наслаждаясь тем, каким быстрым и ловким оказался новый конь, внезапно легко доверившийся новому наезднику. Дождь размыл узкую лесную тропу и свежие следы от копыт. Мальчик боялся признаться себе, что заблудился, тщетно пытаясь высмотреть сквозь плотную листву свет огней замка. А потом лошадь испугалась раската грома и понесла, разрывая своим гибким, сильным телом тонкие ветки, кусты и вибрирующий от озона воздух. Пока, зацепившись за какую-то корягу, не заскользила вниз по влажному, глинистому склону.