Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

— Основу его подразделений всегда составляли обычные чеченские парни, которые воевали не за деньги, а за свой дом, за свою землю. И Джохар никогда не был с ними жесток, понимая, что именно такие люди будут с ним до конца. Эти парни, уставая от войны, иногда на несколько дней, на неделю или месяц возвращались в свои дома, если те были целы, отдыхали там, приходили в себя, но потом обязательно возвращались.

— Но он тоже имел возможность отдохнуть, выезжал в теплые зарубежные страны, отправить туда вас и ваших детей.

— Да, я знаю об этих случаях. Когда у нас был свет, мы вместе с Джохаром смотрели в горах «Вести», «Время» и смеялись над такими сообщениями. Он никуда не выезжал с этой войны, не искал себе отдыха.

— Всю эту ужасную войну вашему мужу приходилось воевать против своих бывших коллег по оружию. Сражаться с армией, которая его вырастила, дала ему крылья и генеральские погоны. Что он думал по этому поводу и как относился к Павлу Грачеву?

— Джохар всегда сожалел о том, что распался Советский Союз, по которому мы с семьей колесили, переезжая с одного места на другое. И для нас всегда оставались родными и Сибирь, и Эстония, и Украина. Он очень переживал оттого, что разваливается армия, и, пока была еще возможность, не раз говорил об этом со своими бывшими сослуживцами, которых мы с радостью принимали. Я ведь даже сейчас, во время этого кошмара, останавливаюсь в России у наших друзей, с которыми мы вместе служили. И они оберегают меня.

А Павлу Грачеву он сочувствовал. Он говорил мне, что начал эту войну Грачев не по своей воле и не в его силах ее остановить. Джохар хорошо знал, что в Кремле и в Чечне есть силы, которым эта война нужна. Но я надеюсь, что если мне удастся встретиться с Ельциным или если меня выслушает Александр Васильевич Коржаков, то они поймут, что происходило на самом деле».

— Вот видишь, Джохар был против разгрома СССР. Он бы и помирился с Ельциным, если бы тот этого хотел, — сказал Москаленко.

— Алла Дудаева, видимо, обманывать не станет, — заключила Наташа.

И они принялись дальше громко штудировать печатную правду: