Тариф на предательство

 – Вася, проверь, что за история с некачественно выполненным контрактом. Предложение этот Городничий сделал в высшей степени соблазнительное. Мне сразу как-то показалось, что тут что-то нечисто. Поэтому, Вася, хоть носом рой землю, но добудь факты!

Вася недружелюбно на меня покосился. А Ясеневский тяжело встал:

 – Все. Продолжим после того, как появится хоть какая-то информация. Господин Городничий пусть ждет. Аня, идем.

Мне не оставалось ничего, кроме как встать и пойти следом.

Еще на выходе из ресторана я заметила, что рука Ясеневского действительно начала опухать. Поэтому, устроившись за рулем и прогревая машину, поинтересовалась:

 – В какую больницу вас отвезти?

Ясеневский скривился.

 – Домой меня. Само пройдет.

Я даже подпрыгнула на сидении.

 – Не пройдет! Я почти уверена, что у вас перелом. Поэтому, либо я вас сейчас везу в больницу! Либо разворачиваюсь и ухожу! А вы уж сами дальше, как-нибудь!

Ясеневский насмешливо блеснул глазами в мою сторону:

 – Ишь шустрая какая! И не жалко старика?

 – Жалко! Именно поэтому настаиваю на поездке в больницу!

 – Я завтра своему врачу покажусь. А сейчас домой.

 – До утра вы окочуритесь от заражения крови, вызванного некролизом поврежденных мягких тканей.

Ясеневский недоверчиво уставился на меня. Но я сохраняла независимый и уверенный вид. Если блефовать, то до конца. Надеюсь, он не полезет прямо сейчас в интернет, чтобы проверить мои слова. А потом уже будет не актуально.

Я и сама себе не могла объяснить, почему для меня так важно доставить главу «ИнтерЛог» в больницу именно сегодня. Не было никаких предчувствий. Молчал внутренний голос. Я была противна сама себе, но продолжала спорить с упрямым стариком.

Ясеневский сдался минут через пять нескончаемых препирательств, и согласился, чтобы я отвезла его в дежурный травмпункт. Трогая машину с места и вливаясь в общий поток, я в последний момент проглотила ехидное замечание на счет его «своему врачу». Не мое это дело.

В травмпункте было самое горячее время. И у меня появилась отличная возможность от души проклясть свою инициативу – в очереди мы застряли надолго. От скуки Ясеневский начал выпытывать подробности моей жизни. Факты я выдавала дозированно и осторожно. Пусть думает обо мне что хочет. Никогда не мечтала проверить прочность и достоверность своей легенды на главном чистильщике. Хотя, с другой стороны, если поверит – мне бояться в корпорации нечего. Просто так в чужом грязном белье копаться никто не будет.

Сильнее всего я боялась, что Ясеневский обратит внимание на характерный шрам на моем левом запястье. Он постоянно выглядывал из то и дело сползающего рукава. Дело в том, что после того кровопускания, когда я спасала Алекса, против всяческих ожиданий остался странный шрам в виде крыла бабочки. Это стало неприятным сюрпризом не только для меня, но и для Алекса. Вампир вообще был уверен, что его кровь без следа может залечить любые повреждения. Оказалось, не любые. И объяснения этому странному явлению у Алекса не было. А я с тех пор щеголяла диковинной отметиной с двумя явными точечками от клыков. И теперь каждую секунду обмирала, ожидая, что чистильщик схватит меня за руку и уличит в добровольном кормлении вампира. Вот что значит не чистая совесть.