Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории
- Автор: Штраус Барри
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Олимп-Бизнес
- ISBN: 978-5-9693-0455-0
- Переводчик: Наталья Фаликова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории». Краткое содержание книги:
Чем были вызваны трагические события мартовских ид? Убийцы Цезаря хотели подарить Риму демократию, а диктатор надеялся передать полномочия своей семье, особенно Октавиану — будущему императору Августу. Но после расправы всё пошло не по плану — и совсем не так, как сообщал Шекспир.
Обо всем, чему может научить современного бизнесмена история частично удавшегося заговора и его последствий, — в книге замечательного американского историка Барри Штрауса.
Децим уже был могущественным человеком. Октавиан только становился самостоятельным игроком, и его поведение вполне понятно; понятно также, почему впоследствии он отрицал факт встречи и почему на том же настаивает Аппиан. Октавиан не согласился помогать Дециму в борьбе с Антонием, не желая содействовать его победе. Что до Антония, его он хотел пока только ранить — не уничтожить.
В письме Цицерону от 5 мая 43 г. Децим пересказывает эту историю. Он выражает разочарование бездействием Октавиана:
Если бы Цезарь послушался меня и перешел через Апеннины, я довел бы Антония до такой крайности, что он был бы уничтожен скорее голодом, нежели мечом. Но и Цезарю невозможно приказать, и Цезарь не может приказать своему войску — одно хуже другого.
В общем, в сложившейся ситуации Дециму было легче винить Октавиана: старый солдат был слишком горд для самокритики.
Децим сомневался в лояльности Октавиана. В конце мая он отправил Цицерону письмо о том, что ветераны клянут Цицерона и просят своего командира подействовать на римского политика: пусть тот предложит более выгодные условия! Децим также написал, что Октавиан прослышал об одном замечании Цицерона, которое разозлило его. Как считается, Цицерон сказал: «юношу следует восхвалить, украсить, поднять»[137]. Но Октавиан не намеревался допускать, чтобы его вытеснили из политики.
Децим сомневался не зря. Октавиан, в сущности, занял нейтральную позицию. Неужели он размышлял над тем, чтобы сменить сторону и присоединиться к Антонию? Это было бы вполне в духе времени. Да что там: даже Брут, герой Шекспира и образцовый аристократ, несколько раз совершал предательство — сначала памяти своего отца, затем своего предводителя Помпея, своего дяди Катона и своего покровителя Цезаря. Кроме того, в сенате ясно дали понять, что думают об Октавиане. Здесь не только отказались предоставить ему равную с Децимом честь и власть, но и сократили выплаты, которые были обещаны солдатам Октавиана. Дециму предоставили триумф, тогда как Октавиан должен был довольствоваться овацией[138]. Дециму поручили продолжать войну с Антонием и официально передали армии погибших консулов. Но Октавиан, разумеется, не собирался плясать под дудку сената.
Молодой человек хорошо понимал, что, когда угроза со стороны Антония будет устранена, его услуги больше не понадобятся сенату. Поддерживать Антония было рискованно, но выполнение воли сената могло привести к гибели. Поэтому Октавиан решил не участвовал в борьбе с Антонием и обдумывал смену курса. Он действовал на свой страх и риск, как некогда его приемный отец.
В начале мая в Северо-Западной Италии, неподалеку от современной Генуи, к армии Антония присоединились три легиона, набранные в Центральной Италии одним из его сторонников. У Антония было семь легионов — и столько же у Децима. Но солдатами Антония были ветераны, а кроме того, в его подчинении пребывали пять тысяч всадников. Децим не мог состязаться с ним, тем более что у него кончились деньги. Он сообщал Цицерону, что потратил на провиант для солдат не только собственное состояние, но и средства, одолженные у друзей.
Цицерон не был удивлен. Он критиковал Децима за то, что тот не стал преследовать Антония и позволил ему уйти. Но едва ли эта критика справедлива, учитывая усталость и неопытность солдат Децима, отсутствие конницы и вьючных животных, а также нежелание Октавиана присоединиться к борьбе.
Антоний планировал пересечь Альпы, после чего — и этого так опасался Децим — он мог бы объединить силы с Лепидом и Поллионом. Лепид категорически отрицал такую возможность, но Децим ему не верил. Он считал Лепида ненадежным союзником.
В сложившихся обстоятельствах другой — может быть, более разумный военачальник — отказался бы от погони, но не таков был Децим! Этот тщеславный солдат желал любой ценой избавиться от главной для него военной угрозы в Италии — от Антония. На кону стояло будущее Италии. Стоит уничтожить Антония — и снова сенат начнет управлять Римом, а Децим встанет во главе правительства.
Децим понимал, что уничтожить Антония можно было одним-единственным способом — пересечь Альпы самому и объединить силы с Планком в Косматой Галлии. Планк командовал четырьмя легионами и союзной конницей, но Децим и Планк не смогли бы победить объединенные армии Антония и Лепида. Тем не менее бесстрашный и безрассудный Децим кинулся в погоню за недругом, — и так же, возможно, поступил бы и Цезарь. Уверенности Дециму было не занимать. В Галлии, месте его военных побед, он чувствовал себя комфортно. Так что он прошел через Грайские Альпы (совр. перевал Малый Сен-Бернар) и нашел какие-то деньги на уплату пошлин, которые взимали местные жители.
137
Фраза Цицерона содержит игру слов. Кроме прямого смысла, она намекает на то, что покойника во время погребальной церемонии сперва украшали, а потом поднимали на носилках. Кроме того, глагол tollere, употребленный Цицероном в этой фразе, означал и «поднять», и «уничтожить».
138
Овация была подобна триумфу, но в ее конце в жертву приносили не быка, а овцу (лат. ova).