По пути

— Ну ясное дело, опыт, развитие какое — то есть, но по своей сути уже в детстве видно, кто есть кто. Особенно там, где детей много и ими никто не занимается, никто не засирает мозг установками, как надо. Все в чистом виде, происходит по наитию, понимаешь? Если чувак подлый, он и в пять лет сожрёт последнюю конфету или в карман спрячет, а если трус, то дай ему палку или пистолет и против выйдет десятилетний пацан, он все равно бросит оружие и убежит. А если эгоист, то будет радоваться дождю, чтобы никто не гулял, пока он болеет..

Яся превратилась в ту самую маленькую девочку и посмотрела на Лиса исподлобья. Стало очень неприятно, как будто ты хотел поделиться чем — то сокровенным, открыл на ладошке, а все это обесценили и посмеялись.

— Ты просто гуру, вообще — то в детстве каждый эгоист.

— Отмаза! У нас в детдоме жили два брата, один старше, другой младше, уже не помню, как звали, но старший всегда малому носил ништяки, сам не ел. Я тебе рассказывал вроде.

— Это единицы. У них нужда была, обстоятельства.

— Конечно, ты же сидела под маминым крылом и конфеты трескала. Куда тебе было до других?

— Я в этом виновата? Что у меня было сытое детство, что мама всегда для меня старалась?

— Нет.

— А знаешь, когда человека видно, как на ладони?

— Когда?

— Если конкурирующие интересы пересекутся в одной точке.

— Типа самый сильный будет добиваться цели, а слабый отойдет?

— Слабые тоже разные бывают. Есть тихие хлюпики, есть подлые шкуры, есть просто инфантилы.

- Не согласна я, а как же, когда люди через преодоление своих комплексов растут? Жадные пытаются заниматься благотворительностью, хлюпики потом вырастают и занимаются борьбой, становятся крутыми мужиками?

— И чего эти хлюпики в борьбу идут? Чего в них изменилось? Снаружи мышцы, а внутри все те же комплексы, просто жопу свою прикрывают бойцовскими собаками и тачками, до которых с пола хрен допрыгнешь. А жадные — это отдельная тема. Я не в курсе, что не так с ними, но походу там такая дыра внутри, что они ее никак заткнуть не могут, туда пытаются пихать все, что плохо лежит, а им все мало. И бабло редко кто отдает, а если и делает, то когда совсем до ручки дойдет или озарение жахнет.

— В твоей классификации хоть есть хорошие люди? — возмутилась и заправила прядь за ухо.

— Конечно, и хороших даже больше, чем ты думаешь, тока они ни хрена не заметные, мне кажется они и сами порой не понимают, какие они.

— Ты это про себя? — пронзила взглядом в лоб, обожгла пушистыми ресницами.

— Ну конечно про себя, я же ведь пиз*ец положительный чел, помогаю людям избавиться от ненужного хлама.

Раздул угли пластиковой лопаткой и саркастично скривился. Они вспыхнули оранжевым и злостно зашипели. Лис возмутился в душе, потому что совершенно не к этому подводил разговор, а Яся снова все не так поняла.

— Не смешно, — напрягла щеки и попыталась сдержать лучики улыбки.

— Я смотрю тебе все не смешно, но при этом ты вообще хоть понимаешь, куда влезла? — не сдержался.