Пересекая Африку

Когда тронная речь закончилась, мы прошли во внутреннюю усадьбу, затененную громадным баньяновым деревом, где росли огромные женские бананы, которые дают семена, но не дают плодов. Когда вновь были расставлены сиденья, Каньомбе вошел в одну из хижин внутри изгороди и скоро появился снова с бутылкой агуардиенте (водки) и жестяной кружкой.

Он пустил по кругу «глоток», а затем приложил бутылку к губам и так основательно из нее хлебнул, что мне казалось, он упадет без чувств. Но единственным результатом стала большая его оживленность, и он начал важно расхаживать и приплясывать самым необычайным образом, заполняя промежутки в своем представлении дальнейшими глотками из бутылки. Когда бутылка кончилась, мы смогли удалиться.

Я бродил по городу и окрестностям и посетил великую резиденцию фетишей. Здесь содержатся насаженные на шесты черепа вождей, которых завоевал Каньомбе, окруженные головами леопардов, собак и шакалов. Неподалеку отсюда находится кладбище семьи Каньомбе, на котором все могилы расположены с востока на запад. Битые горшки и посуда были разбросаны на каждой могиле, а в центре находится хижина фетишей, куда помещают подношения для духов покойных в виде еды и питья.

Снаружи усадьбы Каньомбе мне указали на большое дерево как на обычное место приема португальцев. Сюда приносят кресло вождя и ставят на вершину небольшой насыпи, а посетители должны сидеть у ее подошвы на камнях или корнях. Меня заверили, что то, что я допущен в личные покои Каньомбе, есть высокая честь, ибо до сего времени ни одного белого сюда не «пускали.

Из двух изгородей внешняя на самом деле служит в качестве главной ограды, и всю ночь напролет там выставлены часовые. Эта стража используется для службы в авангарде три выступлении Каньомбе на войну, а функция несения его шляпы, играющей в деле важную роль, выпадает капитану стражи. Когда приближаются к деревне, которую намерены захватить, шляпу перебрасывают через палисады, и происходит ужасающая свалка ради того, чтобы ее подобрать. Ибо тот, кому повезет в этой попытке и кто доставит шляпу обратно, считается героем дня и вознаграждается дарами в виде наложниц и напитков.

На следующее утро, отправив Мануэла с прощальным посланием к Каньомбе, я вышел к поселку сеньора Гонсалвиша и прибыл туда после нескольких часов приятной прогулки.

Достигнув поселка, я испытал большое впечатление от его вида — вида чистоты и содержащегося в добром порядке селения. Войдя, я оказался в хорошо прибранном дворе. В нем находятся просторные товарные оклады и два небольших жилых дома, а палисад впереди отгораживает их от главного дома, который с одной стороны окаймлен великолепной рощей апельсиновых деревьев, покрытых плодами.

Меня встретил испанский мулат и правел в гостиную, где сидели двое сыновей сеньора Гонсалвиша и белый, который раньше был боцманом на португальском военном корабле. Комната меня поразила: пол дощатый, зеленые жалюзи на окнах, потолок из белой ткани, а стены оштукатурены и расписаны аккуратными узорами. А на столе, который был покрыт чистой белой скатертью, были расставлены все виды прекрасных яств.

Сеньор Гонсалвиш, старый джентльмен с очаровательными манерами, тепло меня приветствовал и, предложив мне не церемониться, пригласил к столу. Я не заставил себя уговаривать и вполне насладился наилучшей трапезой, какую вкусил за многие-многие дни. Все ныло отлично приготовлено, а хорошие сухари, масло и прочие «деликатесы из банок» дополнили плотный завтрак, который запивался vinho tinto[242], а затем — кофе.

После завтрака сеньор Гонсалвиш рассказал мне о себе и о своих делах здесь и провел меня по своему хозяйству. Некогда он был капитаном на корабле, но, устав от моря, поселился в Бие 33 года назад. Пробыв и Африке 30 лет, он возвратился в Лиссабон, собираясь мирно окончить там свои дни. Но его друзья прежних лет умерли, а он слишком стар, чтобы заводить новых; он никогда не чувствовал себя там хорошо и после трехлетнего отсутствия решил вернуться в Бие. Когда я нанес ему визит, он всего три недели как приехал.

Перед отъездом в Лиссабон у него был большой огород с европейскими овощами, и он выращивал виноград и пшеницу, которые росли чудесно. Но за время его отсутствия все было заброшено, и единственное, что оставалось, — это его апельсины, которые прекраснее, чем когда-либо виденные мной, и изгородь из роз высотой в 30 футов, бывшая сейчас в полном цвету.

Главную торговлю сеньор Гонсалвиш ведет слониной костью — с Джендже и воском — с Кибокве; и в целом торговля вполне прибыльна. Дважды он горел, все терял и бывал вынужден начинать дело заново на заемные средства, высокие проценты с которых одно время поглощали почти все его прибыли. Но теперь он свободен и не обременен долгами.

Каждая из шести деревень, которые ему принадлежат, выставляет караван. Один караван сейчас находился в пути под началом сына, другой — под руководством слуги. А еще два собирались вот-вот выступить. Сыновья Гонсалвиша недавно вернулись из Джендже и рассказали, что встречали английских торговцев с повозками, запряженными быками, и были с ними в самых дружественных отношениях[243].